Основание Института Человечества

Никитин В.: Последнее время нас с Юрием Владимировичем, обвиняют в том, что мы «заскочили в облака». Что мы не можем рассказать о своей работе. Что основная функция — это просвещение людей и поднятие их.

Это тоже правильно, но каждый должен заниматься своим делом. А у нас есть претензии и попытки выйти в подлинные исследования.

В Украине институт исследований фактически исчез.  Остался развитый институт обследования и аналитики. Где-то, безусловно, есть отдельные исследователи, которые прорываются. Но они прорываются или в технологической области или в физике, или еще где-то. А нас интересует продвижение в «гуманитарной» области, в кавычках, потому что уже все слова которые употребляются, они про другую область.

Технологический прорыв есть, но он абсолютно не соразмерен и не обеспечен гуманитарным ни знанием, ни перспективами. Он не осмыслен.

В недавней нашей беседе с Михаилом Крикуновым, он очень четко выразил мысль, что вся область информационных технологий — это инструментальная область.

Инструментальная область — это область промежуточная, но она помыслила себя смысловой и верхней, над нею не надстроена некоторая зона осмысления. Сколько мы сталкивались с IT специалистами, они нам объясняли, что никто не знает, как устроен цифровой мир, потому что вероятно он не мир, это миф. Цифровой мир вероятно является частью чего-то другого, но чего именно никто не знает и даже туда не лезет, потому что считает, что все получится само собой.

Уже неоднократно говорили, что идеология сингулярности университета, она на этом построена. Технологии сделают нам будущее, человечество и все прочее.

Все что связанно с местом человека в условиях роботизации, цифровых технологии и т.д., становится проблематичным.

Всем известный Илон Маск, уже поставил это как проблему.  Он говорит, что нам нужно научится жить в условиях, когда есть развитый искусственный интеллект, но при этом понять, а чем мы от него отличаемся. И откуда смотреть на человека.

Так как смотрели на человека, когда создавали идеологию возрождения, а потом идеологию нового времени, вероятно не годится.  И для меня, например, посмотреть на человека теперь нужно от человечества. Что здесь вход по которому можно двинуться куда-то.

Чудновский Ю.: Именно от человечества. Ни с какой точки на Земле нельзя.  Каждая точка на Земле привязана к определенной культуре, традиции, истории, и это не дает возможность смотреть с точки на Земле. В этом смысле, и мы это уже обсуждали, человечество может быть только космическим.

Никитин В.: Мы в свое время играли в «марсианскую школу». Поняли, что это принципиально меняет представление что такое образование и т.д.

Сейчас у Илона Маска есть закрытый образовательный проект для космоса. Они тоже поняли, что просто полететь на Марс недостаточно.

Я не буду сейчас сильно развивать эту тему. Скажу последнее, что я понял и что для меня интересно.

Мы обсуждали человечество уже не один год. Вышел первый том «Играющего человечества». В процессе работы мы поняли, что человечество — это организованность вневременная, не историческая в этом смысле. Но тогда не совсем понятно, как ее описывать.

Когда мы делали этот проект, часть делали про новую архитектуру и организованность, у меня возникли большие сомнения, которые я сейчас осознал.

Человечество нужно рассматривать как состояние человечества. Ни как организованность, а как состояние. Соответственно, что такое состояние, анализ состояний нужно прорабатывать.

Мы уже столкнулись, когда работали с состояниями, что в квантовой физике это очень базовое понятие, понятие спутанности.  Человечество оно во времени спутанно, и эта спутанность является ее важнейшей характеристикой.

Как описывать состояния в гуманитарной области? Этого нет.

Состояние описывается психологией.

В гуманитарной области, где описывается состояние, это состояние аффекта, состояние ума, состояние общества.

Но состояние человечества, работа с состояниями, и организация состояний, для меня это становится очень интересной темой для размышлений.

Мы думали на тем, что такое атопическая организация.

Атопическая организация — это организация мест. Но это не физические места. Эти места могут маркироваться состояниями. И именно места состояний и могут составлять некоторую интересную структуру.

Это все предположения. Но эти предположения нужно проверять, критиковать. И это то поле которое я сейчас вижу, как поле где можно строить исследования.

Мы переосновываем FFF.  Понятно, что проект коммуникативно-организационный живет 5-6 лет. После этого он превращается в формальность, иссякает. Его нужно «встряхнуть» или сделать новый.

Вот прошло 6 лет. И FFF в своих потенциях, в организованностях, в интересе, в замыслах, себя исчерпал. Нужно переосновать FFF.

На FFF были лекции и работы, связанные с переоснование города.

Хартия — это переоснования страны. И для переоснования у нас есть уже некоторые наработки. Они связанны с тем, что момент переоснования города — это воля того, кто переосновывает, человека или группы тесной, которая переосновывает. Это первое условие.

И еще есть как минимум три игрока — это дух времени, дух места и имя.

Имя мы меняем.

Волю мы сейчас проявляем.

Мы четверо договорились стать основателями института человечества.

Дух времени для нас сейчас воплощен в том, что мы начнем разворачивать дальше все исследования, связанные с овременением времени, отказа от понимания времени как точки настоящего, к которой нужно привязываться, через которую нужно смотреть на человечество, через линейное и все прочее.

Дух места. Тут он растягивается на космическое место, место в космосе и место в Киеве.

Мы не отказываемся от того что мы «заякорены» своей душой или чем-то в Киеве, и место растягивается и становится сложноорганизованным местом.

Мы делаем все шаги для того чтобы все кардинально переосновать.

При этом, безусловно, все что наработано до этого, кладется как инструменты, как архив, как материал для работы. Но начинать, по моему убеждению, нужно сейчас с чистого листа.

Нужно попытаться сейчас поставить принципиальные вопросы к исследованию и попытаться это сделать на пределе того, что мы можем.

Поэтому у нас могут обсуждаться разные форматы работы.

Сейчас я предоставляю слово Сергею Дацюку. Пожалуйста, Сергей.

Дацюк С.: Попытка говорить о масштабных проектах, исследовательских, предпринимается не впервые.

В XVII-XVIII веке Гете, и аббат Сен-Пьер, заложили идею вечного мира, создания «Христианской республики». Это всего лишь была идея объединения христианских народов. Потом ей посвятили внимание и Кант и Бентам, и Лейбниц и другие.

Второй попыткой попытаться подойти к концептуализации, был «Римский клуб». Потому что все политические проекты они не полисепческие.

Но римский клуб вряд ли был инициативой Рима. Очевидно это был заказ старых родов.

Его можно исследовать по тому как он был реализован.

Во-первых, это очень быстрое разворачивание, пиар, публикация на многих языках и проникновение идей государственной политики.

Вылилось это все в колониализм чистой воды и на этом все закончилось. Он уже никому не интересен. Но на первоначально этапе, это был все-таки исследовательский проект.

Римский клуб занимался западом, западной цивилизацией как таковой. Потому что сама постановка концепции «пределы роста» оперировала к тому, что рост есть внутри западной цивилизации. Другие цивилизации их не интересовали. Они не обсуждали рост Китая или Индии. Им вообще это было не интересно. Там другие концепции. А они мыслили, что есть авангард, западный мир, и все, кто за ними идет, они растут, поскольку растет западный мир.

Чудновский Ю.: Да, но количественный рост человечества они обсуждали.

Дацюк С.: Да. Но, исследовательского проекта «человечество» не было. А этот вопрос обсуждали, конечно.

Более того, очень многие физики посвятили демографии свои работы.

Демография, это один из тематических проектов, которые обсуждались, по отношению к человечеству. Как и экология, по отношению ко всему человечеству.

Является ли космический проект, проект космизм, русский космизм, западный космизм, таким проектом, не знаю. Он не исследован. Он чисто технологический, то есть выражен технологией.

Была попытка у Вернадского, превратить его в исследовательский проект, но она не случилась. Он его развернул, но после его смерти это продолжено не было, и он был сужен до технологизма.

Более того, при всем при том, что у нас на орбите есть международная космическая станция, исследования что это за станция, для чего мы туда вкладываем и какие есть перспективы, государство не определит.

Никитин В.: Для меня важно, как и для всех, что называют исследованием?

Потому что и космизм, и римский клуб не столько вопрошали и строили некоторые движения, сколько полагали и клали некоторые представления.

Дацюк С.: Мало того, они еще и заказывали исследования.

Например, Форестеру, который в последствии стал системщиком, была поставлена задача математически обосновать пределы роста.  И он математически обосновал.

Но потом это было смешно поскольку его разоблачили.

По этому поводу было огромное количество критических публикаций. Говорилось о том, что так нельзя, потому что можно так в математике доказать и то и обратное. А так действовать нельзя. Поскольку есть вещи, которые были не исследовательскими, которые выступали как «страшилки».

Никитин В.: Просто клали некоторое представление

Дацюк С.: Да. И оно выступало «страшилкой» и из этого извлекались определенные выгоды, опять же политического свойства. Был спор старых родов и новых буржуа, за доминирование.

Чудновский Ю.: Но положение новой картины мира, а римский клуб конечно же на это претендовал, это исследовательская ветвь.

Дацюк С.: И тут мы можем извлечь урок: чем больше пиар, тем меньше исследование.

Чудновский Ю.: То есть нужен запрет на пиар?

Дацюк С.: Не то что бы запрет, а не должно быть нацеленности на пиар.

Бебешко Т.: Разделение, отделение от пиара как такового?

Из зала: Правильно ли я понимаю, что картина мира в данном случае, некоторая рамка ограничительная, которая обозначает точки за которые не выходят.

Никитин В.: Я на данный момент не знаю, что такое картина мира. Я много про это говорил, но сейчас я не знаю.

Дацюк С.: Лучше говорить конструкция мира или модель мира, так будет справедливо. Потому что картина предполагает истолковательный подход, истолковательно-описательный. То есть я на что-то смотрю, истолковываю его, потом переношу свои истолкования на картину, надеясь, что моя картина будет истолкована так же, как истолковывается мир.

Это классический методологический подход. Называется методологический изоморфизм. Я что-то анализирую, извлекаю метод. Если я буду использовать тот же метод, в идеале у меня должно получится то же самое. Первый принцип методологического изоморфизма — как показывает опыт не работай.

Из зала: Потому что сдвиг происходит.

Дацюк С.: Конечно.

А моделирование — это более тонкие вещи. Поскольку моделирование изначально сводится к тому, что прежде всего мы подсчитываем реальности.

Из зала: Подсчитываем?

Дацюк С.: Ну зашиваем их туда, считаем сколько их.

Например, вы делаете модель машины.

Как вы думаете, это адекватная модель или нет? Мы сделали маленькую модель машины. У нас есть большая модель, мы сделали маленькую. Эта модель полностью как та большая машина или нет?

Из зала: Нет.

Дацюк С.: А почему, что в ней не так?

Из зала: Двигателя нет, человека нет.

Дацюк С.: Вот, в той большой машине есть три реальности:

  • Реальность двигателя.
  • Внешняя реальность, то есть дорога, внешний мир, по которой он едет.
  • Реальность человека, комфорта и безопасности, который сидит за рулем.

Если бы вы ее уменьшили, вы бы как минимум две реальности потеряли. У вас будет не такое воздействие среды и у вас нет там человека.

Вы уменьшили модель и при уменьшении потеряли две реальности. Вот поэтому методологический изоморфизм не работает. Модель может сработать если вы считаете реальности. Там мы посчитали столько, а в вашей модели нет того же количества. Значит эта модель не адекватна.

Никитин В.: У нас тут возникает первое разделение: исследование и не исследование. Не исследованием является пологание, является моделирование, является проектирование и т.д.

Чудновский Ю.: У меня сейчас, ввиду этого разговора предположение, что полагание — не есть элемент исследования.

Никитин В.: Да, мы это и сказали.

Чудновский Ю.: Пока, из этого разговора я понял, что, и моделирование, по Сергею моделирование, не является элементом исследования. Единственное, что является элементом исследования — это вопрошание.

Никитин В.: Это понятно.

Дацюк С.: Для того, чтобы понять, что мы тут делаем, я обозначу несколько проблем.

  • Первая проблематизация: Сюлли, аббат Сен-Пьер, Лейбниц, Кант, изначально сообщали ту общность, которая не пытается исследовать.

Они назвали ее «христианский мир» или «христианская республика».

Ошибка состояла в том, что они не могли исследовать ни исламский мир, ни китайский мир, ни индийский, соответственно, человечество не бралось во внимание.

  • Вторая, римский клуб изначально полагая пределы роста, говорил исключительно о западной цивилизации, но в некоторых вопросах необходимо человечество.

Чудновский Ю.: Не так. Он говорил о глобальном социуме, перенося на него темпы и устои западной цивилизации.

Дацюк С.: Социум, который возглавляет западная цивилизация.

Чудновский Ю.: Да.

Дацюк С.: Если мы изначально полагаем общность, которую мы исследуем как человечество, входят ли сюда, киборги, андроиды, жители виртуальных миров?

Космизм, то есть проекты Марса и Луны. Они вполне реальны.

Если уже говорить о марсианстве, то это ЭТО человечество или другое?

Если мы так ставим вопрос, то не лучше ли изначально сказать «мыслящих существ»?

Я только помечаю проблему.

Никитин В.: Я хотел сказать, а высшие животные?

Дацюк С.: Да. Как минимум кто проходит стадию зеркала: приматы, дельфин, слоны.

Бебешко Т.: И как минимум макросистема в целом.

Из зала: У меня есть сомнения по поводу Канта и по поводу Лейбница.

Так как Кант со своей диалогической этикой, которая распространяется на человека как на род человеческий.

Дацюк С.: У всех исследователей есть моменты где они выходят на общечеловеческое.

Это было и у Канта, и у Лейбница тоже, это было и у Римского клуба, и у нас будет.

Вопрос в том мы это ставим как элемент или мы рассматриваем предельную ланку?

Из зала: Так положение не есть исследование.

Дацюк С.: А мы по необходимости будем называть как-то институт.

Вот если вы назовете институтом человечества, у вас возникнет проблема, а вот это что?

Тогда мы будем менять на постчеловечество или нечеловечество, или что-то другое.

Никитин В.: Если мы в своей работе сумеем отрефлексировать, и сможем сказать: вот здесь мы занимаемся исследованием, а здесь мы пологаем, то это нормально. Не нужно просто выдавать пологание за исследование.

Дацюк С.: Картина исследования меняется, когда очень сильно меняется мир.

Почему сильное изменение мира влияет на ход исследования?

Пока мы с вами исследуем, мы с вами находимся в некой единой реальности.

У нас однажды случился конфликт с французами.

Неклесов выступал и сказал, что есть уровень факта и есть уровень тенденции. Встал француз и говорит, много, много, много говорит и в результате выясняется, что они спорят о фактах.

Это ж сколько лет нам еще нужно ждать чтобы перестали спорить о фактах и вышли на уровень тенденции.

А будущее даже не здесь. Оно на уровне иного. Это еще третий, более высокий уровень.

Бебешко Т.: Чем дальше, тем они глубже уходят.

Дацюк С.: Факт — есть событие, помещенное в контекст реальности.

Тенденция проявляется, когда у вас нормы видоизменяются.

Но когда мир принципиально меняется, у вас возникает реальность другая, которая имеет не только другую антологию, но и другие транзитологии.

Никитин В.: Возникает или формируется или формируют?

Дацюк С.: Формируется, возникает, там все есть. Она и сама возникает, и ее формируют, и то и другое.

Вот какая проблема с исследование возникает: в исследовании вы имеете дело с реальностью.

Никитин В.: Еще не имеем.

Дацюк С.:  По умолчанию исследователь имеет дело с реальностью. Он ее может модифицировать, персонифицировать.

Никитин В.: Утверждаю: реальность — следствие исследования, а не предположение.

Дацюк С.: Хорошо, не важно.

Если она отличается от той, которая была до вас, вы должны положить как принципиальный носитель.

О чем я говорю. Можно ли исследовать ноль? Нет. Пока вы его не нормировали.

Чудновский Ю.: Конституировали.

Дацюк С.: Можно и в терминологии рассматривать.

Но, проблемы есть.  Для исследований важен вопрос положения реальности хоть как-то.

Чудновский Ю.: Есть еще слово предположение.

Положение — это указание на что-то, а предположение — это возможность.

Дацюк С.: Я предполагаю, что там движение обратно — от иного к тенденциям и от тенденции к факту. Поскольку факта там не будет изначально.  Поэтому мы должны полагать тенденции и говорить: тенденции которые в этот раз не видны.

Чудновский Ю.: То есть тенденции, развернутые в обратную сторону это и есть смысл.

Дацюк С.: Можно и так сказать.

Но вот мы сталкиваемся с развилкой исследований где, разные языки, разные представления, разные говорения о тенденциях, и как результат, разные видения фактов или видение разных фактов.

Никитин В.: Вот тут что для меня возникло, что исследование оно возникает тогда, когда ты вырезаешься из существующего, и из него, из этого вырезанного, начинаешь ставить вопросы и смотреть. Исследование не исходит из существующей реальности.

Дацюк С.: Нет конечно.

Никитин В.: Поэтому вся проблематика исследования, всеми теми, кто считают, что эта реальность единственная, это просто не воспринимается.

Чудновский Ю.: Следствием того что ты говоришь, если я вырезаюсь из реальности…

Никитин В.: Из той, которая признается.

Чудновский Ю.: То я вопрошать могу только по отношению себя, поскольку там ничего другого нет.

Никитин В.: Себя или своего отношения к богу, с богом, с абсолютом.

Бебешко Т.: В отношении существующей реальности.

Чудновский Ю.: Для того чтобы спрашивать в отношении реальности нужно сохранять хоть какие-то с ней отношения. Если ты вырезаешься, то вырезаешься. Это потом, после пологания, ты можешь обратным ходом заниматься аналитикой реальности. А если ты вырезался, то тебе надо сжечь все мосты.

Бебешко Т.:  Но разумно ли это?

Никитин В.: Отвечаю: исследования принципиально неразумны. Но разумность исходит из устройства реальности. Исследование всегда неразумно с точки зрения реальности.

Бебешко Т.: Оно не разумно с точки зрения реальности, но с точки зрения иного, когда ты выделился из реальности и находишься уже в ином, разумно ли с точки зрения иного вырезать у себя, отрезать….

Дацюк С.: Нет, не разумно. Потому что термин «вырезание» неправильный изначально.

Представьте себе, что мы начинаем выстраивать себе виртуальный мир, в нем жить совершенно иначе.

Например, я должен быть день в актуальном мире, день в виртуальном.

Когда я ложусь в капсулу, одеваю очки, одеваю перчатки, шлем, я не вырезаюсь, я просто прихожу в этот мир.  И для меня процедура перехода в мир с иной реальности в иначе нормированную должна стать нормальной. Точно так же, как и возвращение. Изначально меня будет «коробить». Но через пару переходов туда-сюда, я привыкну.

Чудновский Ю.: Или останешься где-то в одной.

Дацюк С.: Нет, не факт.

Бебешко Т.: Это как раз тот вопрос, к которому мы подошли, когда обсуждали навигацию. Весь вопрос пребывания множественности миров, параллельных, пересекающихся, непересекающихся, пребывание одновременное во многих из них – это вопрос навигации.

То есть когда я переехал из Киева в Нью-Йорк, и отрезал все и то там меня не существует, да? Но это то, что говорит Сергей: когда я погружаюсь в виртуальную реальность, я не отрицаю ТОГО, оно существует.

Чудновский Ю.: Ты его оставляешь как существующее, но себя вырезаешь из этого существующего.

Дацюк С.: Ну почему вырезаешь, ты туда возвращаешься.

Никитин В.: Вырезаешь себя. Я здесь внес метафору освобождения. Ты освобождаешься от этой реальности, ты ее откладываешь в сторону, ты не принимаешь для себя в данный момент ее законов, языка и т.д.

Дацюк С.: Но почему-то у вас звучит момент какого-то катастрофического разрыва, рокового.

Никитин В.: Почему рокового? Ты же сам говоришь, что это прием, который нужно научится делать.

Дацюк С.: Ну тогда «вырезание» не подходит. Это некий «междуреальностный» трафик, или «междумирный» трафик.

Я, когда еду куда-то, я ж не вырезаю здесь себя.

Чудновский Ю.: Нет никакого катастрофизма в том, что мы говорим так. Это инструментальный подход.

Но, для меня сейчас очевидно, что «постсовковость» Украины, которую мы сейчас переживаем, должна быть преодолена за счет категорического отрезания всего «совковского».

Дацюк С.: Полностью с тобой согласен.

Из зала: Мне кажется, что я уже слышал ответы на те вопросы, которые вы сейчас обсуждаете.  И звучали они как раз от вас.

У меня создается впечатление, что вы обсуждается возможность создания нового мира.

Все, что я сейчас слышал, фактически это вы пытаетесь наладить процесс создания нового мира. И в этом здании я когда-то уже слышал, что жизнеспособным новый мир может быть только тогда, когда он включает все предыдущие миры в себя и является чем-то более лучшим.

Никитин В.: Это в том случае если вы правы. У меня посылка, вы не поняли, что я сказал.

Из зала: Я по поводу отрезания того, что было.

Никитин В.: Нет. Я говорил другое.  Выход в спутанное состояние отрицает мир как логически устроенную вещь. Мы выходим в то, чего не знаем. Никакие ответы, которые были, нам не годятся. А спутанный «гуманитарный объект» это нонсенс, который никто не обсуждал.

Из зала: Вопрос. А если мы этого ничего не знаем, то кто нам скажет?

Дацюк С.: Никто, кроме нас самих.

Из зала: У кого мы тогда спрашиваем? У самих себя? А мы не знаем.

Дацюк С.: Усилие нужно делать.

Из зала: Но вопрос фундаментальный на самом деле.

Чудновский Ю.: Ты хочешь ответа «У Бога»? Нет, нам надо будет самим не плошать.

Дацюк С.: Ну хорошо, есть варианты.  Приходит откровение свыше, спрашиваем у пророка, молимся и нам приходит знание.

Ну, а какие еще варианты?

Делаем интеллектуальное усилие, творческое, и получаем как открытие.

Чудновский Ю.: Ирина, слушаем ваш вопрос.

Из зала: Мне показалось, что когда вы говорили об исследовании, вы говорили о подходе, неком движении, без какой-то определенной цели, без каких-то траекторий. А когда мы говорим положение, полагать, предположение, речь идет о неких топологиях, неких разных путях, разных движениях. Тогда топология подразумевает какие-то определенный места.

Чудновский Ю.: Да. То есть мы должны развернуть только не топологию, а «топостроительство», «топопораждение» и начать двигаться в них и обживать эти топосы.

Никикитин В.: При этом ставится вопрос о принципиально других топосах: топосах времени и состояний.

Из зала: И логиках и языках.

Никитин В.: Логика, еще рано говорить, это потом. Это когда-нибудь потом.

В этом же и принципиальный ход, что мы отказываемся от методологии, на данный момент. Потом, как инструмент, когда мы куда-то продвинемся, мы можем оттуда взять что нам нужно.  Потому что нам нужно об этом разговаривать с другими.

Из зала: То есть если говорить метафорически, мы в таком подвешенном положении находимся, и мы не знаем куда шаг дальше делать?

Никитин В.:  Здесь есть принципиальная разница: не знаем потому что не знаем или отрицаем потому что пытаема увидеть другое.

Из зала: Это уже подход.  Это уже внутренняя какая-то установка получается.

Дацюк С.: Это скорее исход, но не подход. Потому что подход — это когда у вас уже есть нечто, и вы все время к нему подходите. А если у вас чего-то нет, то это исход. Вот Библия начинается правильно. С исхода.

Из зала: Формирование представления о чем-то общем, все три из перечисленных, предполагают, что мир по сути находится в авангарде и таким образом движется.

То есть христианский мир, понятное дело, что есть более святые, более продвинутые, локализации, более технологически развитые. То же самое появится и в новом представлении.

Кто в таком случае в авангарде, а кто в новом?

Никто не посчитает что это диалоги доминирования в новой форме?

Дацюк С.: Мы в общем не ставим задачу перед авангардом, но вдруг нас посчитают.

Из зала: Да хорошо, вы так не считаете, но может вы хотите ее ставить, сами не отдавая себя отчета? Вот вопрос политического я бы здесь все-таки ввела.

Чудновский Ю.: Но это не вопрос авангарда.

Вопрос авангарда — это всегда следствия прочерчивания некоторой линии развития, и указания следующей точки на этой линии.

Из зала: Возможно это та линия которая выгодна каждому человеку, выгодно прочерчивающему?

Чудновский Ю.: А если мы сейчас говорим вот о таком устройстве, не линейном?

Дацюк С.: Это открытый вопрос, в нем нет ответа.

Никитин В.: Для меня данный вопрос сейчас идет из существующей реальности.

Дацюк С.: Нет.

Никитин В.: Почему нет?

Дацюк С.: Сейчас объясню.

Христос тоже строил новый мир. И когда он начал читать народную проповедь, он вышел, посмотрел, там сидело около двух тысяч человек, он развернулся к ним спиной. Он повернулся к своим апостолам и стал читать им. Вот этот момент авангардности тут присутствует.

Никитин В.: Почему это авангардность?

Дацюк С.: Если мы хотим строить новый мир, мы должны иметь кем его заселять сразу же.

Никитин В.: Я не ставил никакой задачи и не хочу ставить новый мир.

Из зала: Я прокомментирую.

В самом начале, когда Сергей начал свою презентацию, он дал ответ на этот вопрос.  Кто-то занимается исследованием, а кто-то занимается пиаром.

Авангард по большому счету — это следствие пиарского труда, который делают какие-то люди, но вот эти люди занимаются исследованием.

Дацюк С.: А как относится к тем, кто придёт и скажет: я хочу вместе с вами?

Никитин В.: Иди. Сможешь, иди.

Для меня лично об этом говорить преждевременно.

Ничего еще не сделано к чему можно отнестись. К пустому месту.

Если есть последователи идти в пустое место, пожалуйста, пусть идут с нами.

Из зала: Тут две позиции разные.

Одно дело обозначать, указывать, полагать, а другое дело проектировать.

Положить разное — это одна функция, она не соотносится никак с пиаром.

Должно быть разграничение, чем институт занимается?

Никитин В.: Ты спешишь, Олег.

Зачем ставить вопросы к тому чего нет, и неизвестно будет ли?

Тут же было сказано, что исследование связано с вопрошанием, не связано с моделированием. Это потом может появится. Не связанно с проектированием, которое еще позже может появится. Не связано ни с какими целями.

Мы хотим поставить принципиальные вопросы.

Один из них: «Возможно ли человечество»?

Из зала: Почему в такой форме поставлен вопрос?

Никитин В.: Мне это интересно. Я исследователь, я ставлю в такой форме.

Мне хочется знать, человечество — это промежуточный этап, как еще Стругатский описывал, между искусственным разумом, и он только средство построить искусственный разум и должен исчезнуть?

Является ли человечество реализатором Божьего замысла, создание разумной вселенной?

Мне это интересно.

Из зала: Для меня сам вопрос некорректен.

Никитин В.: В чем?

Из зала: Я объясню в чем. Существует ли человечество?

Никитин В.: Может ли существовать.

Из зала: Так оно есть.

Никитин В.: Нет, мы же утверждаем, что его нет.

Из зала: Вы утверждаете, что его нет?  Я просто этого не услышал.

Никитин В.: Конечно. Мы уже полгода об этом говорим.

Дацюк С.:  В чем его можно зафиксировать? В чем оно проявляется? Где оно?

Никитин В.: Ты можешь ответить на вопрос, например, который задал Сергей: «Роботы входят в человечество»? Искусственный интеллект входит? Или человечество — это совокупность особей вида Homo sapiens, sapiens?

Из зала: Похоже очень «вопрос кто мы откуда и куда»?

Никитин В.: Да.

Из зала: Тогда нужно ответить на вопрос в конце концов: «Что такое человечество»?

Чудновский Ю.: Мы 40 лет на это собираемся отвечать.

Из зала: Так нужно в конце концов ответить.

Никитин В.: Мы четверо договорились, что будем это делать. Остальные, пожалуйста, присоединяйтесь, слушайте, участвуйте, «плюйте» на нас.

Из зала: То есть нет понятия слова человечества?

Чудновский Ю.: Да, пустота в этом месте. В этом смысле одинаковые.

Никитин В.: Мы сейчас отказываемся от всех словарных определений. Есть в Викепедии статья «Человечество». Мы отказываемся. Нас не устраивает эта словарная статья.

Дацюк С.: Владимир Африканович, вы не совсем правы. Статья человечество есть только в русской Викепедии, во всех остальных нет.

Никитин В.: Даже в русской.

Из зала: От русской отказываемся принципиально.

Никитин В.: Нет, мы ее подвергаем критике.

Из зала: Может быть в английской есть, может мы ее не читали, нам ее не показывали.

Никитин В.: Поймите, что сейчас для нас происходит очень важная, мучительная вещь.

Мы с Сережей вели 12 лет «Кадыкады». Почему «Кадыкады» умер?

Потому что мы никак не могли выйти на принципиальный уровень? Потому что нам все время приходилось объяснять. Люди, которые пришли, они хотели понять.

Это уровень просветительский, продвигающий, образовательный.

Но мы считаем, что для этого места, для нас нужно выйти на уровень исследовательский.

Исследовательский уровень – это признание того, что то, что ты делаешь, еще не существует. Если оно уже существует, то ты обследуешь, то что уже есть.

Мы предполагаем, что сейчас наступил момент, когда нужно обсуждать, почему мы все вместе должны жить на этом «шарике»?

На этом «шарике» появляются новые сущности разумные, с которыми надо что-то делать.

Нужно ли устремлятся в космос и как это повлияет на «шарик»?

Можно ли найти то общее, которое это объединяет и какой смысл, и содержание этого общего?

Словарная статья в русской Википедии не дает ответов на этот вопрос.

А для нас это вопрос принципиальный. Потому что, для меня, это понимание смысла меня лично, жизни моих детей и жизни моих предков.

Из зала: У меня предложение.

Использовать другое слово.  Слово «человечество» в своем корне содержит отсылку к человеку.

Такое впечатление, что у человека, как у Homo sapiens есть какая-та эксклюзивная возможность формировать понятие «человечество». Но «человечество» слово не подходит, давайте использовать что-то другое.

Чудновский Ю.: Как только ты перенесешь точку зрения и скажешь, что слово «человек» несет на себе отблеск человечества, то тогда все становится на свои места.

Человек — это часть, возможная часть человечества, а не наоборот.

Никитин В.: И андроиды, в этом смысле, часть человечества. Но ты прав вот в чем.  Возможно, в результате исследования, мы построим другое понятие и другое слово. Но пока нам нужно работать с тем, что мы как-то можем понимать.

Из зала: У меня уже давно возникло подобное предложение. Потому что все, что я сейчас слышу, мы обсуждаем демиургов клуб.

Создание нового мира — это клуб демиургов, получается. Тогда и опыты и все, кто может творить, попадают в эту категорию.

Никитин В.: Исследование, это не работа демиургов. Работа демиурга – делать.

Из зала: Вы говорите исследовать. Вы сразу полагаете что мы исследуем, фактически опишем некий новый мир, которого сейчас еще нет.

Никитин В.: Вы меня не слышите.  Я же говорю, что это не мир.

Чудновский Ю.: Тарас, пожалуйста.

Бебешко Т.: Если говорить о том, во что сейчас превращается FFF, это очень хорошо и логично.

Если кусок сделанного передать в аналитику, в практическую работу, это очень важно. Сейчас как раз происходит процесс, когда аналитическая работа отходит в сторону, а здесь продолжается работа исследовательская.

И начиная эту исследовательскую работу, не нужно забывать, что мы делали до того. А если мы вспомним, то очень много обсуждалось и в отношении самого термина «человечество» и начали затрагиваться принципы основ.

Одной из тех основ, которую, я считаю, мы в эту работу должны взять – это принцип множественности.

Как только мы выходим на принцип множественности и начинаем с этих позиций смотреть на ту исследовательскую работу, которую мы здесь начинали, тогда становится все совершенно по-другому.

Тут не стоит вопрос о целеполагании, как например в авангарде, то что вы спрашивали.

Почему? Потому что, я, например, не совсем согласен с Юриным заявлением по поводу космического человечества. Я считаю, что мы должны исследовать и хаотическое человечество.

Никиктин В.: Тогда нужно рассматривать человечество в одной особи. Именно особи. Неизвестно чего, но особи.

Бебешко Т.: И тогда, Сереж, вот в той градации меня не волнует по большому счету материаловедение этой особи.

Медиков или техников, это должно интересовать. По части из них медиков, по части из них техников. Меня интересует человек.

И здесь я, в принципе, до сих пор остаюсь на позициях которые Лимфоп заявил в отношении носителя самоосознающего духа.

Из зала: А без носителя?

Бебешко Т.: Все равно в проявленном мире носитель существует. В космическом мире носитель существует. Носитель допустимо может не существовать в хаотическом мире или в мире потенции.

Чудновский Ю.: Ну тогда ответ «Да».  Обет носителя «Да» в хаотическом мире.

Из зала: То есть здесь как следствие может идти появление, или проявление других носителей.

Бебешко Т.: Да.

Никитин В.: То есть человечество определяется не через материал человека, а через некоторые качества или состояния, в которые могут попасть и андроиды и все прочие.

Бебешко Т.: И организованности.

Дацюк С.:  причем здесь организованности, если мы про особь говорим.

Чудновский Ю.: А особь разве не организована?

Дацюк С.: Ну давайте на молекулы перейдем.

Чудновский Ю.: Перейдем, не проблема.

Никитин В.: Если они способны для меня впасть в состояние человечества, то я признаю и молекулы.  И не признаю своих близких, если они не в способны попасть в это состояние.

Бебешко Т.: Буддистская традиция допускает мыслящую материю, и не только в человеке. И не только буддистская.

Никитин В.: И не только буддистская. Почитай Заболотского. Он это выражает абсолютно ясно.

Бебешко Т.:  Возникает еще одна задачка, которая очень хорошо проиллюстрирует Сережин рисунок.

То, что мы когда-то с тобой рисовали, когда говорил о реальности жизни. Наша дискуссия о том, что есть реальность.

Вопрос стоит не в качестве картинок N1, N1 штрих N2 и так далее, не в качестве их наполнения. А вопрос стоит, если мы говорим о человечестве как о чем-то общем, о навигации между ними. Что происходит в каждом отдельном N1 и N2 меня не интересует.

Никитин В.: Я просто сейчас хочу понять.

Есть некоторые финальные, которые мы там можем описать. Совокупность социумов или чего-то еще, отряды андроидов или чего-то там еще, космическая материя.

А есть некоторый путь, откуда мы в состоянии это видеть и еще представлять это как часть некоторой общности.

И что вот это и есть путь исследования.  Стать на этот путь, откуда видны и феномены, которые никто не относил, или относил сюда, исходя из идеи некоторой общности.

Бебешко Т.: Причем, априорно признавая ограниченность своего этого пунктирного мира, допуская его изменчивость под действием, в том числе, и исследовательской работы продвижения по нашему пути.

Никитин В.: То есть, есть те, что сейчас называются человечество, словарно.

А мы строим здесь человечество как условно «штрих». И возможно нужно будет хоть одну букву изменить, чтобы слово отличалось. Которое является совершенно новым, не исследуемым.

Дацюк С.: Если так все менять, то мы должны и слово исследование подвергнуть сомнениям.

Никитин В.: А мы его подвергли. Мы сейчас начали обсуждать что это такое.

Дацюк С.: Ну давайте назовем «дообследованние».

Из зала: Тогда нужно ответить на вопрос что есть путь? Сейчас нарисовали практически опять некую общность, которая должна включить в себя все остальные.

Бебешко Т.: Нет.  Это очень важный момент. Мы говорим о проявлении и осознании соединительной ткани между этими мирами.

Мы не говорим об отдельном мире. Мы говорим о, в какой-то мере, о инертной соединительной ткани.

Никитин В.: Здесь важная вещь. К этому можно применить понятие мира. К этому понятие мира нельзя, потому что она на другом уровне находится.

Из зала: Юниверсум.

Наверное, мои слова звучат не четко. Я не имею в виду, что она должна полностью, включить в себя, абсолютно все, что вот ниже линии пути.

Я имею ввиду, что это должна быть некая более общая вещь.

И как только мы эту общую вещь пытаемся представить, это и есть путь. Это и есть способ преобразования, перехода человечества.

Никитин В.: Хорошо. Что вы тогда в данном случае называете общим? Общим как некоторую эссенцию из всех, общим как ранку, которая все объединяет?

Из зала: Нет. Я вижу мир каждого человека как набор каких-то базовых векторов. Когда люди объединяются, естественно, в этой общности можно выделить общие, сонаправленные вектора для многих людей. И только то, что пересеклось, вот это и будет более общим.

Бебешко Т.: Здесь не совсем так. Вот я не зря ввел и озвучил термин соединительной пустоты.

Как на современном этапе осознания космоса мы говорим о наличии темной материи и светлой материи. Тёмная материя — никто не знает, что это такое, это условное название, возможно это та же светлая.

Вот то, что я схематически двумерно нарисовал как некий вот «Т» — это какой-то путь. Он не имеет, по большому счету, границ и рамок, и это очень важно, но в то же время является путем.

Вот эта соединительная ткань между мирами и переходами, которая имеет возможность касаться к разным мира и в то же время не принадлежать ни одному из них, и принадлежать им всем одновременно.

Чудновский Ю.: Путь — есть граница между потенциальностью другого мира и реальностью этого, актуальностью.

Дацюк С.: А при чем здесь потенциальность?

Бебешко Т.: Хаотическая потенциальность.

Из зала: Если говорить о спутанности, то все равно должно быть перекрытие между свойствами тех или иных сообществ. Иначе они просто не чувствуют друг друга, не взаимодействуют.

Чудновский Ю.: Свойства — наличие потенциальности, у всех. Вообще наличие потенциальности или возможности, это и есть то единственно общее, что может нас объединить.

Из зала: А мотив?

Чудновский Ю.: Мотивы могут быть любые.

Из зала: Что вы понимаете под потенциальностью? Я это представляю, как некий набор свойств, к которым мы можем стремится.

Чудновский Ю.: Нет.

Никитин В.: Это потенциал быть в разных состояниях.

Из зала: Ну для того чтобы быть вместе, нам нужен мотив.

Никитин В.: Почему мотив? И почему вместе? Мы же не говорим о человеческих социальных сущностях.

Из зала: Вот, что важно: это не единое, это принципиально нецелостное. Целостное, но не целое. Вот так тогда. И это тогда свойство. Характеристика вот этого кружочка.

То есть, когда, исходя из сказанного, носитель самоосознающего духа, да? Тогда обладатель этого свойства, он должен понимать, что он как минимум не один, обладающий.

Чудновский Ю.: А если это Господь Бог?

Из зала: Он не один.

Чудновский Ю.: Как это?

Из зала: У каждого человека есть частичка бога.

Чудновский Ю.: Когда он даровал свободу воли.

Из зала: То есть когда? Вы вносите время, Юрий Владимирович, оно либо есть, либо его нет.

Бебешко Т.: У кого-то в одном из миров есть как допустимость, а, следовательно, картина не чиста.

Из зала: Тот есть я о том, что это принципиально не единое, не особь, тогда. Единое – это то что движется, сонаправленное всегда.

-Чудновский Ю.: Это целое.

Из зала: Тогда это можно сказать не индивидуальное. Слово не могу подобрать.

Чудновский Ю.: Не обязательно индивидуальное, так тебя устроит?

Из зала: Неиндивидуальное, мне более импонирует.

Чудновский Ю.: Индивидуальное тоже может быть. А может и не индивидуальное, а может коллективное, а может молекулярное.

Из зала: Пока звучат попытки дать какое-то определение, в начале прозвучало определение человечества, которое не вызвало вообще никаких споров, это слово – состояние.

Человечество – это состояние.

Соответственно если применить к нему путь, то получится что — это пусть к состоянию, которое поможет выйти на некий уровень, с которого можно смотреть на все проблемы, тенденции и т.д.

Вот это первый кирпичик в понимании и в понятии определения «человечество».

Чудновский Ю.: У нас сегодня не это есть предметом обсуждения. Это возникло по ходу диалога.

Из зала: Правильно ли я понимаю, что мы нащупываем, усматриваем, еще что-то из познанного в непознанное, как дорожку ищем, называя ее путем. Дорожку, потому что в слове путь есть определённая смысловая нагрузка. И не отвязываемся абсолютно от познанного, а ищем в познанном инструментарий, для того чтобы усмотреть, и что-то еще, вот это непознанное.

Никитин В.: Еще нет.

Из зала: Тогда на какой грани, ступеньке, классе чего-то там, мы находимся в познанном по продвижению к непознанному.

Никитин В.: Нигде.

Из зала: И на что мы тогда основываемся? Или вообще ни на что не основываемся?

Никитин В.: Основываемся мы на нашем чувстве, убеждении, предчувствии, о том, что это нужно.

Из зала: Дальше можно продвинуться в познании непознанного?

Чудновский Ю.:  В словесной области?

Из зала: Да.

Чудновский Ю.: Слово познание относится к субъектно-объектным отношениям.

Из зала: Усмотрение, созерцание, чувствование. Сейчас я объясню почему.

Чудновский Ю.: Потому что этой пары нет познанное-непознанное.

Из зала: Да. Потому что чувства изменчивы и обманчивы, взгляд «притуманен», мы не видим все и сразу.

И у меня вопрос, инструментарии каковы? Какими можно пользоваться инструментариями или подойти к осознанию или взгляду на этот инструментарий.

Чудновский Ю.: Как мы обычно делаем. Мы сначала это сделаем, а потом расскажем, как это делалось. Или будем думать, а не наоборот.

Из зала: От обратного, да?

Чудновский Ю.: Это ж все нужно только для того, чтоб потом кому-то рассказывать. Артикуляция этого действия нужна только для того, чтобы рассказывать кому-то и даже не очень понятно зачем. Поскольку другой человек так не проживёт.

Из зала: Хорошо. Цели какие?

Чудновский Ю.: Нет у нас целей.

Из зала: Нет целей. То есть мы просто течем?

Никитин В.: Не просто. Сложно течем.

Из зала: Это уже смысловая нагрузка. Ну тогда что из того что мы познали мы берем с собой в поход?

Никитин В.: То, что понадобиться впредь.

Из зала: То есть пойду туда, не знаю куда?

Никитин В.: Точно.

Чудновский Ю.: Ира?

Из зала: Когда все говорили, у меня появилось два вопроса: что есть разум, разумность, пределы разумности? Потому что с этим вопросом связывается то, что если ли замысел у этого всего? А может быть его и нет?

Никитин В.: И на этот вопрос придется отвечать.

Из зала: А второй вопрос, это что такое природа? Все эти киборги, андроиды и так далее.

Чудновский Ю.: Природа, это совсем просто. Вот если поменять слово, может какие-то сложности и возникнут. Природа в научной парадигме – это объект познания.

Из зала: А если мы вдруг, как-то поменяем?

Чудновский Ю.: Тогда не природа.

Никитин В.: Не природа, у греков это называлось фюзис. И это было нечто совсем другое. Слово природа не существовало. Есть большие работы, каким образом из фюзиса, в новое время, сделали природу.

Чудновский Ю.: Этот вопрос интересен, но его нужно пересказать. Вот в таком виде, это не вопрос. Его нужно пересказать, а это не простая работа.

Пересказывание, как бы просто произносимых вопросов, это и есть задача, причем немыслимой сложности.

Продолжим, а то мы как-то врезались в середину.

Бебешко Т.: Да. И вот здесь начинается исследование. Потому что даже из нашего разговора, который произошел сегодня, насколько вступая в эту область, насколько там пока еще девственно пусто.

Исследование в этой области, а тем более коллективное исследование, я не могу назвать для примера.

Ни римский клуб, ни христианская республика не ставили такой задачи именно коллективного обсуждения такового. Что уже само по себе интересно.

Я думаю, что результаты в том числе и конкордии которой мы достигли и другого.

Кстати, недавно общаясь с американскими коллегами, они были очень удивлены что в Украине появилось такое понятие как конкордия.

Поэтому в этих условия, в такой области исследования, я думаю это будет интересно и вообще с большим оптимизмом смотрю на этот сезон.

Из зала: Ну тогда стоит говорить не об исследовании, а о следовании?

Чудновский Ю.: Следовании человечеству? Или как?

Из зала: Вот мы путь прорисовали, следование.

Из зала: Постижение.

Из зала: К человечеству.

Чудновский Ю.: Может быть.

Из зала: Вот это вопрос.

Из зала: Я об этом и говорю. Как только мы что-то представили, мы сразу дали инструмент людям, стремится к тому, чтобы люди описали. Это и есть механизм преобразования вселенной.

Дацюк С.: Исследование – это значит затоптать следами. Проблема состоит в том, что мы еще не знаем места, которое нужно «топтать».

Никитин В.: Я удовлетворюсь тогда, когда у меня наступит гармония в душе при слове «человечество».

Для этого мне нужны иные, другие.

Чудновский Ю.: В рамках и FFF и рабочей группы конкордии, поставлена задача навигации. В этом смысле человечество вот так понимаем — это навигационная система для моей жизни.

Никитин В.: И других.

Бебешко Т.: А отсюда, опускаясь еще на ступеньку ниже, это вопрос организации человеческого общежития на земле.

Как, результаты исследования, которые будут происходить здесь, будут интерпретированы и актуализированы кем-то, утилизированы, мы сейчас этим вопросом не задаемся.

Дацюк С.: В дзен буддизме постоянно одна и та же ситуация повторяется. Ученики приходят к учителю с одним и тем же вопросом: как узнать, что я достиг дзен? Учитель очень мудро отвечает: «Когда достигнешь, узнаешь».

Из зала: Я не спрашиваю, я прогнозирую результат.

Дацюк С.: Прогнозировать можно, но это бессмысленно.

Чудновский Ю.: Как я в самом начале говорил, нам придется заняться самоорганизацией.

То есть сегодня мы с удовольствием покупались в словесном океане, прыгали, ныряли, выныривали.

Но если мы говорим об институте, то нам придется заняться проектированием этого института.

Никитин В.: Не института в смысле организации, а в смысле формы взаимодействия.

Чудновский Ю.: Нам нужно будет сделать организованность для продвижения по этому пути.

Сегодня мы даже не прикоснулись к этой теме.  Как нужно организоваться чтоб это сделать? Тематические группы, проектные группы, формы, игры, рефлексии, вообще не знаю. Сегодня мы просто пометили этот переход. И со следующего разы мы принимаем заявки, прежде всего от себя, на замыслы организованности.

Из зала: То есть строим некую систему?

Чудновский Ю.: Мы сейчас вплотную столкнулись с топическими организованности. Они не системны, фокусные организованности не системны. Не известно какую организованность можно положить, чтобы ее занять, и начинать двигаться.

Нам нужно самоорганизоваться, потому что та организация, которая была в рамках FFF, точно не подходит к этой заявке.

Мы начинаем двигаться с недельным тактом, до того времени, пока мы не придумает другой такт.

То есть он может быть более сложный. Недельный, плюс месячный, плюс маленькие группы, плюс большие группы.  Ничего сейчас не известно. Но со следующего раза, то ли нам надо двигаться параллельно, то есть часть времени посвящать самопроектированию, часть – исследованию. То ли загнать себя в неприятную работу по самоорганизации на какое-то время, и закончить это на каком-то решении.

Никитин В.: Рано еще самоорганизовываться, мы еще смысл, хоть какой-то не закончили.

Чудновский Ю.: Эта работа должна быть закончена вторым контуром работ, которые обсуждают эту организацию. А это означает, что нужно положить два контура работ и вести их параллельно.

Никитин В.: Параллельно и менять одно и другое.

Чудновский Ю.: Да, но эти две линии должны быть намечены сразу. Как бы содержательная проработка и организационная часть.

Никитин В.: Согласен.

Чудновский Ю.: На этом сегодня и завершим. Спасибо всем за внимание.

Всего комментариев: 1

  • Сергій Вірченко
    Автор: Сергій Вірченко Добавлено Декабрь 1, 2018 в 01:19

    1. Как я понял — это первое обсуждение по теме.
    Учитывая, что все здесь изложенное — это полагания, — много разных, — можно рефлексивно отметить, что все новое начинается с полагания, или — предполагания. До всякого исследования,
    Когда уже нечто положено, возникает возможность это нечто исследовать, обследовать, преследовать… и вообще делать с ним что-либо.
    2. Так как мой вопрос заключался в том: — зачем нужно обсуждать человечество?, я увидел предположение о том, что необходима некая «точка» зрения, или позиция, из которой можно будет увидеть…. (?) — нечто целое. Которое потом можно будет … (?).
    Но как отмечено в п.1, сначала это нечто нужно туда положить.
    3. Среди вариантов предположений на этот счет, как я понял — остановились (пока) на состоянии.
    И в этом месте меня возникло некое количество сомнений:
    — состояние, как термин и понятие — многозначно;
    — состояние — это служебное, вспомогательное понятие; оно служит для фиксации, остановки движения или изменения при условии, что для решаемой задачи\проблемы это движение\изменение — несущественно, и от него можно абстрагироваться.
    В первом случае нужно различить две группы значений: состояние и со-стояние.
    А во втором — случае сомнение касается осмысленности самого СТОЯНИЯ.
    Об этом — подробнее.
    На рубеже 19-20 веков произошло событие, которое, хотя и было сразу замечено, но до сих пор в полной мере не осмыслено.
    Я имею ввиду изобретение движщихся картинок — кинематографа.
    То есть, если до этого изобретения знаковые средства были по преимуществу статичными — стоячими, и вся культура обозначений и работ со знаками соответственно формировалась и накапливалась именно в отношении «стоячих» знаковых средств, то с появлением кинматографа и его развитием (вплоть до компьютеных средств и технологий) ситуация начала стремительно меняться в сторону оттеснения на задний план традиционных «стоячих» знаковых средств и способов оперирования с ними. Вплоть до полного их «усыхания», мумификации. И мы сечас имеем «счастье» наблюдать и переживать чуть ли не завершающую стадию процесса «списания в утиль» многотысячелетнего опыта работ со знаами.
    И в то же время просходит активное развитие движимых или движущихся знаковых средств. Но способы работы с ними существенно отстают по естественным причинам. И — главное — не успевают заменить собой исчезающие культурные техники и нормы.
    Как это касается нынешней темы?
    Я полагаю, что в современной ситуации вести речь о СТОЯНИИ — слишком сильная абстракция. Это тот случай, когда существенные особенности современной ситуации просто не могут быть «схвачены» таким образом.

    (далі буде)

    Ответить

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован.

Вы можете использовать следующие HTML тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>