Бебешко Т. О Сущностях

Бебешко Т.: Я хочу напомнить, что когда Чудновский Юрий говорил о Сущностях и моменте Циклоса, он использовал образ вспышки, образ молнии. И я хочу начать с момента этой вспышки. Начну с одной такой гипотезы, что каждая беседа Сущностей рождает новый мир со своими временами. И каждое проявление беседы уникально.

Никитин В.: Это об этих Сущностях? Или между ними?

Бебешко Т.: Он не между ними. Вне них.

Никитин В.: То есть, ты говоришь, что есть Сущности, они существуют. Их столкновения в виде беседы порождают миры. Где эти миры существуют?

Бебешко Т.: Эти миры существуют в том же самом пространстве, выходя из него.

Никитин В.: Миры отрываются от Сущностей? Существуют сами по себе? Доступны кому?

Бебешко Т.: Нет такого понятия как отрыв.

Никитин В.: А что есть?

Бебешко Т.: Просто, когда мы говорим про отрыв, мы говорим о проявлении, проекции на каком-то из планов. И мы считаем, что появляется отрыв. С позиции материального мира мы оторваны от Сущностей, которые ведут где-то там беседы. Но уже человек интеллектуальный, духовный он готов принять и допустить свою общность с тем миром.

Никитин В.: В эти миры, которые породили Сущности, можно войти?

Бебешко Т.: Да.

Никитин В.: Или они существуют только совместно с Сущностями?

Бебешко Т.: Они не существуют с Сущностями. Это целостность. Если говорить совместно, то, что значит совместно?

Дацюк С.: Есть представления, что есть мир существования, а есть мир Сущностей.

Бебешко Т.: Это разные планы. То есть материальный мир отображаем на сфере.

Никитин В.: Ты не говоришь одну вещь, что явленное и проявленное находится в одном пространстве.

Бебешко Т.: Находится в одной целостности с потенциальным и явленным.

Из зала: Значит ли это, что эти миры продолжают существовать, если: существа погибли, ушли. Есть мир сущностей, где они прибывают. Они нечто сотворили, но оно не понадобилось. Что с этим делать?

Бебешко Т.: Нет целепологания у творения.

Никитин В.: Тут другое. Мы сейчас выскочили из линейного времени. Беседа. Произошло замыкание. Начал порождаться мир, который породили оба. И этот мир продолжает развертываться. Он не является законченным целым. И для того, чтобы попасть в этот мир надо попасть в собеседование, в эту точку опять. Или?

Бебешко Т.: Или для того, чтобы родиться в этом мире, надо родиться в нем.

Из зала: Как, не родившись в этом мире, можно знать, что в нем происходит?

Дацюк С.: С позиции сущности.

Бебешко Т.: Или с позиции навигатора. Надо сущностно воплотиться.

Из зала: Тут как раз смычка между человеком и сущностью. Можно рассказать про эту смычку?

Никитин В.: У меня есть примитивный пример. Это когда ученик входит в духовное содержание своего духовного учителя, прикасается к духовному содержанию. И тем самым может стать сущностным. В этом смысл духовных учителей.

Бебешко Т.: Когда я соприкасаюсь с духовным величием. Когда меня как человека физического охватывает экстатическое состояние. И когда это открывается не в замысле, а в сущности своей. Вот тогда появляется эта смычка. И все, что рождается, оно рождается не из сущностей, а между ними.

Пронин О.: Соприкасается с сутью или сущностью? Потому как, если с сутью, то это некое представление об истинном.

Никитин В.: Нет. Если ты говоришь про суть, то это значит, что ты прикоснулся к принципам порождения этого мира, начало этого мира.

Из зала: А соприкасается только к началу или еще к чему-либо? К пределу?

Никитин В.: С моей точки зрения, только прикосновение к этому определенному началу дает возможность совершить действие, о котором говорил Тарас.

Бебешко Т.: Я использую термин архе для этого места.

Никитин В.: Это соприкосновение может произойти, когда вы уходите от своего я к сущности. Вашего там нет, но так как у нас на этот переход нет слов, мы говорим, что это есть момент, когда я ухожу от своего «я» и открылся сущности, произошло то-то. Здесь не хватает этой развертки после я. А если я есть «я», то я ни к чему высокому прикоснуться не могу.

Бебешко Т.: В другой интерпретации можно сказать, что это соприкосновение высшего «я», а не низшего «я».

Дацюк С.: Пять вопросов уже прозвучало по этой теме и суть этих вопросов в том, что Тарас стал развертывать свой напев, уже оказавшись на позиции одной из сущностей или как тот, кто свидетельствует от нее. А эти пять вопросов вопрошают о том, как преодолеть этот разрыв. Как запрыгнуть на уровень этих сущностей, чтобы понимать и двигаться дальше с тобой?   Как туда попасть?

Чудновский Ю.: Очень просто. Начинать называть по сути. И это разговор с необходимостью выведет к преосуществлению тебя. И это бесцельная беседа. «Я дерусь, потому что дерусь».

Дацюк С.: И ставить вопрос: почему ты это делаешь. Неправомерно.

Бебешко Т.: Есть два пути по классике жанра: путь левой и правой руки. Это путь активный и путь пассивный. Путь Молчания и путь Беседы. Эти оба пути тоже ведут туда же.

Чудновский Ю.: Путь молчания может быть беседой. Вопрос: это языковая беседа или не языковая?

Бебешко Т.: Молчание не языково и Беседа разная.

Чудновский Ю.: Это две разные беседы. Мы это здесь пробовали. Это же на Лениных играх бешенной энергетики и силы разговор в Молчании.

Никитин В.: Есть другая традиция, где ни молчание, ни деяние. При деянии и при разговоре совершается молчание.

Бебешко Т.: Есть замечательный фильм-фантастика «Вавилон-5». Там есть эпизод, когда инопланетянин Кош ведет беседу с представителем другой цивилизации в присутствии телепата, который телепатически контролирует, что они думают. И в какой-то момент телепат говорит: «Я вас не пойму. Вы говорите одно, а думаете другое. Что происходит?». И в конечном итоге между ними происходит договоренность.

Молчание в событийности рождает другого уровня беседы. Оно рождает беседу лишенную формы, смысла и всего такого прочего.

Пронин О.: Молчание по поводу?

Бебешко Т.: Нет. Это точно также как деяние не по поводу.

Дацюк С.: Молчание – это один из способов видения, восприятия того, что Молчание на самом деле не есть.

Никитин В.: Вчера я перечитывал один псевдо самурайский роман и там есть сцена, когда молодую девушку ведет один монах, а на них напали самураи. Он принял бой. И перед боем он взглянул на нее и через глаза встретились  две сущности. И в этом мгновенном разговоре они связали свои судьбы на всю жизнь.

Бебешко Т.: Здесь есть очень важный момент, к которому мы подошли. Сущности – это собирательный термин. В свое время предпринималось множество попыток разложить их на иерархии, ряды, планы. Мы, говоря о сущностях, должны понимать… Вы не забывайте, что мы сейчас находимся в состоянии, когда мы больше «мычим», а не говорим.

Никитин В.: Ты знаешь, я подозреваю, что здесь другой феномен. У нас нет средств выражения. «Мычим» – это когда мы ищем принципиально новое средство. А мы чаще возвращаемся к словам, которые есть.

Бебешко Т.: А я по-другому воспринимал это. Вот для меня «мычание» – это чистая вибрация.

Никитин В.: Да. Смысл есть, а выражения нет.

Бебешко Т.:  Когда я пытаюсь говорить об этом, и я понимаю, что даже того запаса санскритских слов, которые более емко определяют все эти явления и уровни сущности,  мне не хватает. По сущностям там очень хорошо развернута иерархия и очень хорошо расписана, причем в несколько вариантах. Но…

Момент «мычания», то есть наша человеческая интерпретация явлений, которые находятся в пространстве сущностей, она, как раз, и должна быть вибрационной. По большому счету не важно, как я назову то место, пространство и какое имя я дам тем сущностям. Имена важны для моего явленного и проявленного мира, но не для того пространства. Важна та вибрация, которая вызовет мои слова и мои мысли, мои чувствования.

Никитин В.: Ритмы, поэтическое слово. Здесь мы с тобой абсолютно согласны. Я имел в виду другое. Как только мы попадаем в социум и там пытаемся передать, приходится наше «мычание» переводить на существующее и терять содержание.

Бебешко Т.: Каждый раз, когда мы облекаем нечто, находящееся вне пределов явленного и проявленного, мы упрощаем, убиваем смысл того, о чем мы говорим.

Никитин В.: Маленькая притча. Один буддийский учитель все время повторял ученикам, что невозможно передать сущности, сущностное. Надо молчать. Ученики в ответ: «ты все время говоришь, что надо молчать, но почему ты все время говоришь?». А кто сказал, что я говорю. Вон поет птица. Она поет, потому что не может не петь. Я не говорю, я пою.

Бебешко Т.:  Выход на образные вещи. Я когда рассказывал про навигатора, я рассказывал про круги. Я говорил о такой важно роли  интерпретатора. Ведь круги, оставшиеся на воде, интерпретируются и превращаются в социальные слова и имена.

Никитин В.: И здесь очень важно о соотношении навигатора и интерпретатора. Интерпретатор тоже понимает сущностное или он только улавливает некое сходство вибраций существующего мира и  нового?

Чудновский Ю.: Он только видимого.

Дацюк С.: Вот в чем вопрос. Вы же сами говорили, что сущность постижима в молчании. Потом вы переходите в мир имен и вы обязаны поименовать. Мне кажется, что интерпретатор работает с именами. Он может видеть только то, что заслонило имя. Вот он видит имя. Он может догадываться, что там есть сущность, но считывает он только имена. В этом смысле он тот, кто больше всех догадывается, потому что он постоянно видит, как они меняются, как перетекают друг в друга. Но передать может только этот ряд.

Никитин В.: Он ощущает значимость имен и эту значимость передает. Как значимость.

Дацюк С.: Но сам он догадывается, что там есть сущность.

Бебешко Т.: Я допускаю, что он допускает нечто существующее за именами.

Чудновский Ю.: Я бы сказал, что он предает значение видимому, предполагая, что за видимым есть суть.

Дацюк С.: Потому что у него есть этот опыт.

Из зала: А через существующие имена он проявляет новый смысл или только интерпретирует?

Дацюк С.: Есть разные понимания смысла. Куда ты кладешь, чтобы получить вот этот контекст целого. Есть сущностной уровень, то есть сущностной смысл. Их очень мало. А есть явленный и это тоже смысл, смысл явленности, то вряд ли. Просто есть разные смыслы. Мы привыкли говорить о смысле. А смыслы разными бывают.

Бебешко Т.: Точно так же как и сущности разного уровня, разных планов и так далее.

Из зала: Когда появляется имя, появляется, рождается что-то очень важное. Что-то является миру. Потому что до поименования, это что-то аморфное, расплывчатое.

Чудновский Ю.: Я здесь согласен, потому что именно именование задает границы именуемого.

Дацюк С.: Не всегда. Есть специфические свойства  поименования, которые указывают, не задавая границ.  Например, тетра хроматрон. Он не задает никаких границ. Он говорит следующее: вы не можете понять, но я могу вам указать, что я есть то, что есть, а вы понять не можете. Он говорит: не думайте о границах, думайте о направленностях.

Чудновский Ю.: Но смысл того, что говорит Лена, как я понял, это отделение именуемого от всего остального. И само это отделение является очень драматической процедурой, лишающая его естественных связей. Мы потом можем к этому добавлять связи.

Никитин В.: Существует традиция, которая как бы снимает это. Это о том, что есть подлинные имена и есть обыденные имена. Люди знают не подлинные имена. И только те, кто работал с сущностями, знают подлинные имена.

Дацюк С.: Вообще в номинализме так и есть. Мир ноуменов и мир феноменов различен. А в реализме нет. Они тождественны.

Никитин В.: В некоторых традициях произнесение подлинного имени сущности карается смертью или наказанием.

Бебешко Т.: Кроме имен еще есть фонемы, которые не есть имена. Например, «оум». Это как раз то, о чем я пытался сказать по поводу «мычания». То есть передача сути через фонемы.

Никитин В.: А сущности и псевдо сущности в одном пространстве существуют?

Бебешко Т.: Точно так же как и мы вроде бы существуем в одном пространстве с теми сущностями.

Никитин В.: Или вообще разговор о пространствах по отношению к миру сущностей является неправомерным в принципе?

Дацюк С.: Они же творят миры в пространстве.

Никитин В.: Вот нельзя ставить между миром и пространством знака равенства.

Дацюк С.: В моем представлении пространство есть в мирах. Само по себе пространства не существуют.

Чудновский Ю.: В мирах – да. Но миры по смыслу дела многопространственны.

Никитин В.: Непространственны. В потенциале миры многопространственны, потому что у них свои времена, а время порождает пространство.

Пронин О.: Я хочу вернуться к интерпретатору. В моем понимании интерпретатор обязан чувствовать вибрацию того, к чему выйдет или к чему прикасается.

Бебешко Т.: Зримый образ – это тоже вибрация.

Пронин О.: Вы говорили о том, что он оторван, в принципе.

Бебешко Т.: От сути? Да.

Никитин В.: В книге пророка Иезекииля есть такой раздел о проклинании пророков, которые говорят не от Бога, а от  хотения сердца своего. Вибрация – это то, что мы говорим от абсолюта. Это то, что надо уловить. Но часто это подменяется собственными вибрациями.

Пронин О.: Я понимаю. Служение интерпретатора именно в этом.

Чудновский Ю.: Интерпретаторы только видят.

Пронин О.: Навигатор не именует. Наблюдатель именует. И верно  подобранное имя передает вибрацию.

Никитин В.: Мы много раз на эту тему говорили. Я не утверждаю, но у нас все время возникало, что  там, где есть сущности, нет наблюдателей.

Чудновский Ю.: По принципу не может быть. Есть только собеседники.

Дацюк С.: Можно предположить, что некая сущность может наблюдать другие сущности, не вступая с ними в беседу.

Чудновский Ю.: И это есть ее способ собеседования.

Дацюк С.: Знаешь, что надо допустить? Разные способы беседы.

Бебешко Т.: Молчание и Беседа.

Из зала: Одно дело как существуют вибрации в мире сущностей, а другое дело какими вибрациями может овладеть, исходить человек, находящийся в определенной среде. И это определяет некое содержание интерпретаций. Если на таких высоких вибрациях, то получается, что различие между источником и событием после проявления источника растворяются.

Бебешко Т.: Для этого мира – да. Но следующая беседа порождает новый мир.

Из зала: Вопрос к Владимиру Африкановичу Никитину. Прозвучали слова ритм и вибрация. Вы их не различаете?

Никитин В.: Ритм – это определенный порядок вибраций. Здесь вибрация является более общим именем, чем ритм.

Из зала: По-моему это разные вещи. Если вы говорите, что ритм есть частота вибрации…

Никитин В.: Порядок, организованности вибрации. В книгах, которые посвящены ритму,  начала прошлого века в основном и была сформирована эта теория ритма. Я не говорю про древнегреческий период. Там это было связано  в одном случае с действиями. Чтобы организовать действие, надо было организовать ритм. В музыкальной теории это связывалось с гармонией. Вибрации были и там, и там. Только один способ организации в музыке назывался гармонией, в трудовой деятельности назывался ритмом и т.д. И там, и там была вибрация света, звука. Разные источники вибрации назывались.

Дацюк С.: Сам по себе звук – это уже вибрация. Потом, когда вы начинаете упорядочивать звуки, на них накладывается второй план вибраций, который уже ритм музыки. И вибрации есть двух разных планов.

Бебешко Т.: А если ты вспомнишь монохорд, то у нас там три плана.

Из зала: Я хотел бы вернуться к учителю и ученику. Когда ученик прикасается к содержанию, в этот момент он может либо стать интерпретатором, то есть увидеть только часть сути, либо пойти дальше и стать сущностью.

Бебешко Т.: Вариантов много. В зависимости от путей предначертанности. В зависимости от того, к чему есть предрасположенность. Это не изменение при соприкосновении происходит. Более четко становится видно твой путь, усиливает твои природные склонности и ты более уверенно становишься на свой путь.

Никитин В.: У Ошо есть лучшая из его книг «Мастер». Где он говорит о знаменитом мастере Дзен. Так вот там он говорит, что он не был мастером. Он был учителем. Он прекрасно понимал, все знал про дзен, что все его считали великим мастером. Но на самом деле он стал мастером только перед самой смертью, написав предсмертное стихотворение, из которого видно, что он прорвался к сущности. А всю остальную жизнь он только про нее знал, говорил, учил, но сам не прошел.

Бебешко Т.: Возвращаясь к моменту вспышки и тому, что сказал Чудновский Ю. о том, что вначале был логос, и добавляю туда смысл, который вкладывали греки в термин «логос» — мера и воля. Сейчас я проинтерпретировал. Пока я молчал об этом в своих «мычаниях», «насвистывании», я прибывал в этом. Но как только я облек эту форму в слово, я интерпретировал, сославшись на Гераклита, исказив это все. Потому что слово «логос» у греков имело четыре способа произнесения, не говоря уже о количестве смыслов. Так как это было одно из сакральных слов.

Никитин В.: А что греки имели под понятием воли?

Бебешко Т.: Они имели иное, отличное понимание воли от того, какое сегодня вкладываем мы в украинской коннотации. Оно имело немного другой смысл. Там не было аспекта свободы, воли как воление. Как сила действующая и проявляющаяся. Как сила созидающая.

Никитин В.: У греков было представление о рождающей и созидающей силе, но она не тождественна воле.

Бебешко Т.: Она была тождественна в лучшей своей ипостаси эросу и эроту.

Никитин В.: Воля в нашем понимании была только у героев и то я сомневаюсь.

Бебешко Т.: Тут мы сталкиваемся с культурными традициями, о которых мы, к сожалению, еще меньше знаем. Потому что роль воина в греческом обществе была очень высока. Это был держатель и завоеватель мира.

Из зала: После общения с Гераклитом вы облекли мысли в слова. Что тогда происходит? Порождая слово, вы порождаете некое пространство?

Бебешко Т.: Я порождаю иллюзию. Хочу обратить внимание на пример. Слова Платона, вложенные в уста Сократа, которые потом Мигель де Сервантес Сааведра проинтерпретировал как: Платон мне друг, но истина дороже. В оригинале у Платона Сократ говорит: меньше прислушивайтесь к словам Сократа, а больше прислушивайтесь к своим собственным.

Из зала: В этом месте, если у Гераклита спросить, как там было, он ответит: А как ты хочешь?

Бебешко Т.: Да. История такая же множественная как и будущее. И это очень важный момент. И это не потому что мы предаем истории разные интерпретации, она на самом деле множественная.

Никитин В.: Фактически социум делает интерпретатор. Историю, социум, законы делают интерпретаторы. Но они не могут этого сделать, если нет мира иного.

И еще. Я вот сейчас различил образование и преображение. В мир сущностей попадает преображенные. А интерпретаторы – это есть образованные. Это апофеоз образования – стать интерпретатором.

Чудновский Ю.: Образование выводит тебя за рамки социума, в пространство мембраны. Они не социальные организмы. Они мембранные жители. Они и есть связь.

Никитин В.: Образованные – это мембрана, которая формирует социум. А преображенные – это те, кто вышел в сущностный мир. С ними пытаются разговаривать интерпретаторы.

Из зала: А как соотносятся преображенные с Человечеством?

Никитин В.: Они есть Человечество. Преображенные – это оболочка, каждый раз порождающая Человечество.

Чудновский Ю.: Каждый раз беседа преображенных порождает Человечество. И каждый раз новое.

Никитин В.: Как только беседа прекращается, исчезает источник образования и застывает все и омертвляется в культуре. Культура движется тогда, когда есть живые интерпретаторы. А интерпретаторы живы тогда, когда происходит со-беседование.

Бебешко Т.: То есть, только тогда жива культура, когда эта связь установлена. Есть явленное и проявленное. И поддерживаемое снизу. Потому что интерпретаторы могут давать интерпретации в социальную пустоту.

Никитин В.: Встает еще вопрос, что есть еще уровень людей. Не социума. В социуме человек становится частью группы. А есть уровень человека, который может быть живым. У него есть экзистенция. И только если есть в обществе люди с экзистенцией, то общество способно как-то эти вибрации воспринимать.

Чудновский Ю.: Есть пространство бытования людей – не человечество и не общество, и не социум. Это что? Какая гипотеза? Где я могу прибывать?

Никитин В.: В природе. Все даоские  стихи – это выход из социума в природу. Не к Богу. Самый простой способ выйти из социума – это в природу или в любовь человеческую. Потому что любовь человеческая асоциальная.

Чудновский Ю.: Я для себя начинаю новую топологию. Теперь получается, что кроме человечества, социума есть еще другие живые жизненные пространства.

Бебешко Т.: И у них тоже есть разные планы. И вхождение в природу радикально отличается от аскезы. Столпничество, отшельничество…

Никитин В.: Отшельничество – это третье пространство. Как метод постижения глубины мира. По зову сердца.

Бебешко Т.: Хочу еще одну тему затронуть сегодня. Имитация. Мы говорили об интерпретаторах, а теперь давайте поговорим про имитаторов…

Никитин В.: Я помню, как мы мучились различениями квази, псевдо и чего-то еще. А квази как бы не имитация.

Дацюк С.: Это искаженное воплощение.

Никитин В.: Это, как бы, не специальная имитация. Это то, что потом осознанно как искаженная имитация.

Бебешко Т.: В связи с имитациями встает очень интересный вопрос. Мы об этом так или иначе говорили, особенно когда говорили о том, что человек начинает интерпретировать, не ориентируясь на вибрации сверху, а исключительно на свои. Долгое время это признается злом. Лживые пророки.

Но что же происходит в момент интерпретации из себя? Вдохновленным ли ты Богом, музами, стихиями или врагом рода человеческого. Любая интерпретация, даже интерпретация из себя – это формирование социальной ойкумены.

И здесь наступает очень интересный социальный парадокс. Любая интерпретация не есть ложная.

Чудновский Ю.: Если она подается как интерпретация.

Дацюк С.: Не правильно ставится вопрос. Ложь – это мера явленностей. Конструкт. Поэтому когда ты говоришь про интерпретацию для здесь, это не имеет значение. Какая-то ложная, какая-то не ложная. Но по ту сторону она просто не существует.

Чудновский Ю.: Так он и сказал, что по эту сторону.

Никитин В.: Есть две вещи. Есть грех как непопадание  в цель, а отступление. А есть ложь как употребление чего-либо во зло. Отцом лжи является враг рода человеческого. И духовная прелесть – это когда тебе внушают, ты обманываешься…

Чудновский Ю.: Тарас сказал прямо противоположное этим интерпретациям: и любая интерпретация не является ложной. И тем самым вопрос квалификации…

Никитин В.: Я не закончил фразу. Ложью является только интерпретация, которая построена с определенной целью. А если ты делаешь интерпретацию как веление чего-то там, то она не является ложной.

Бебешко Т.: Иными словами проявленная доминация слов. Потому что намеренная манипуляция – это одно из определений доминации.

Чудновский Ю.: Если не сказано «я видел это». Если не сказано, что это интерпретация, может быть ложью. Свидетельство того, что это ты, своими органами чувств, своей памятью свидетельствуешь о чем-то и есть то, о чем ты свидетельствуешь.

Никитин В.: Я возвращаюсь к нашему различению. Интерпретатор находится в мембране. И в мембране нет лжи, ничего. Когда интерпретатор переходит от мембраны в социум, по отношению к интерпретации появляется и ложь, и манипуляция, и прочее.

Из зала: Получается, что они все равноценны, потому как исходят от искреннего существа?

Бебешко Т.: Не боишься ли ты сам себе признаться о том, что ты на самом деле  не вещаешь языком Его, а интерпретируешь. И когда ты говоришь, что говорю я языком человеческим, а не языком его. И это мой язык.

И в конце встречи я хочу сказать еще об одной «чепушинке». Меня как человека, который пытается попасть в эти разные места, донимают вопросами: зачем это в практической жизни. То, о чем мы сегодня говорили во всех трех этих шагах, — это очень практические вещи в отношениях человека к человеку. В построении социальных систем, громад. Пытайтесь всегда смотреть на эти вещи. Вот эти принципы, о которых мы говорили. Об интерпретациях, иллюзии. Роль навигаторов и роль беседы. Ведь мы-то подобие. И из наших подобий рождается что-то.

На мой взгляд с приходом множественности, недоминации в публичный дискурс – это дает нам всем больше возможностей. Попробуйте. Вообще, в социальном мире происходят потрясающие вещи. Мир меняется. И он не будет таким как до того.

Чудновский Ю.: А скажи Тарас. Представление сущностей в магической интерпретации.

Бебешко Т.: Я считаю, что магическая интерпретация, точно так же как и философская ограничена. И интерпретация «мычания»  тоже ограничена. Сегодня я попытался использовать элементы магической интерпретации через иерархию сущностей. Чем показал, что сущности бывают разного уровня.

Чудновский Ю.: И из этого ты вернулся обратно, в представление целых, неиерархизированных сущностей, находящихся в беседе и потом порождающие различные миры. И пройдя через магическую интерпретацию, ты вернулся к нам, где мы обсуждали это в «мычании». И я понимаю смысл твоего доклада. Он в том, что здесь нам надо «домычаться» до того, чтобы построить свое.

Бебешко Т.: Так, але трішечки не так. Если говорить образно, то тысячи дорог ведут к вратам. От врат идет одна дорога. Не «домычимся» мы до одного языка. Ибо человеку не дано, но «мычать» мы должны.

Смысл нам сейчас не выработать ни по одному названию. Ибо каждый из нас даже не в положении интерпретатора.

Чудновский Ю.: Смысл наших бесед тогда в том, что мы сами продвигаемся, проявляя новые миры, глядя в себя, своим сущностям.

 

17.07.2018                                                                                         Киев

Всего комментариев: 0

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован.

Вы можете использовать следующие HTML тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>