Никитин В.А. Разговор Человечества

Чудновский Ю.: Добрый вечер. Начинаем. Сегодня доклад Владимира Африкановича.

Просьба, все вопросы по окончанию доклада.

Никитин В.: Сегодня мой доклад называется «Разговор Человечества».

У А.М. Пятигорского, философа, есть книга, которая называется «Непрерывный разговор». В ней он ссылается на какого-то французского философа, которого спросили чего мы больше всего боимся? Он сказал, что я больше всего боюсь, чтобы прекратился разговор.

С их точки зрения, позиции, человечество и человеческая история удерживается разговором. Если он прекратиться, прекратиться человечество. Сегодня мы за чаепитием обсуждали «темные века», как Европа проскочила «темные века». И ссылаясь на доклад Сергея Дацюка, я говорил об этом в прошлый раз, мы думаем, что «темные века» уже наступили.

Переслегин, несколько лет назад читал лекцию о фазовом переходе и о том, что Европа вступает в период «темных веков» и что возврата уже не будет. Весь вопрос состоит в том, сколько они продляться? Если «темные века», которые мы так называем, продлились несколько столетий, примерно с V по X век, то, как он считает, сейчас от нас зависит, зная про этот скачок, как сократить этот период.

В докладе Сергея Дацюка, было о «посткатострофе» или о «посттемных веках», о том, каким образом восстановить способность к мышлению, когда этот период пройдет или будет преодолен.

Я, в свою очередь, делал проектный заход на начальную школу человечества, как то место, где может сохраниться высокий уровень мышления и пытаюсь спроектировать некоторую организованность, где мышление человечеством и на уровне человечества, может возникать. Здесь просится сказать воспроизвести или повторить, но я уже в прошлый раз говорил, что это невозможно, это место, где оно может возникать. Повтора здесь быть не может.

У меня сейчас личная трагедия с моей предыдущей командой, методологической, которая сейчас сосредоточилась на идее трансляции методологического мышления. Разработке менеджмента, основанного на методологическом мышлении, на его трансляции.

С моей точки зрения это и есть наступление «темного века» для методологии. Раз стоит идея трансляции, как базовая, значит идея мышления как того, что возникает каждый раз заново, уходит, отодвигается. И, собственно говоря, этого разрыва, разрыва разговора, причем и Пятигорский и те, на кого он ссылается, имели ввиду разговор на «высоком уровне» о «высоком».

Сейчас очень много рекламы призывающей к общению. Везде висят борды, будет 4 G и у вас будет больше общения и т.д. А что такое общение? Это по сути, когда мы делаем некоторый общий бульон и этот общий бульон, в котором мы живем, отделяем от чужого. То есть мы говорим друг другу: «Мы одной крови». И те, кто в этом бульоне не живут – чужие.

Это для меня содержание общения. Причем этот бульон можно обсуждать бесконечно. Там нет никаких смысловых ограничений. Поэтому по телефону можно общаться час, два, десять, не имеет никакого значения. Ты каждый раз получаешь психологическое подтверждение, что ты с кем-то вместе, что у вас общий бульон и при необходимости вы легко отделите нас от чужих.

То, что мы называем собеседованием, устроено принципиально по-другому. Там необходимо выйти в некоторые характеристики, которые я буду постепенно проявлять, но характеристики, где очень четко проведены различия и различения, в отличии от бульона, смеси.

И для меня это тоже базовая характеристика «темных веков», я сейчас буду все время этим пользоваться, «темные века» высоких технологий. Я в прошлый раз говорил, что, чем выше технологии, тем примитивнее мышление, архаичное мышление. Сама идеология медиа отрезает возможность выйти из этого потока и нахождение в этом потоке базовой процедурой имеет смешивание. Так как туда втягиваются разные культуры, разные люди, то втягивание происходит за счет смешивания.

«Темные века» высоких технологий будут характеризоваться тем, что там будет огромное количество якобы разного, но все в виде смеси. И этот разговор, о котором я скажу, он принципиально ориентирован на не смешивании, на выходе из смешивания, преодоления идеологии микширования.

В нашем разговоре, в котором мы с Юрием Владимировичем, с помощью многих из вас, пытаемся поддержать уже много лет, появляются некоторые слова, которые задают его специфику, его содержание. По началу появились: иное и смысл, которые появились как базовые к нашей первой книге «Основание иного». О том, что из мира уходит смысл, и что для появления смысла, нужно научиться работать с иным.

Потом проявилось такое слово «между», что смысл проявляется «между», мысль живет «между» и это «между», является каждый раз тем, что нужно понимать и создавать. Как выход за однородность «между» или одномерность «между», появилась концепция «за». Это концепция скачка в иное смысловое пространство, для того чтобы выйти из конфликтов которые образовались «между». За счет этой техники «за» мы простроили свое понимание, что такое сложность, например.

Юрий Владимирович делал доклад, где он показывал, что сложность, это не многосоставность, как обычно понимается, а многоуровневость. Сложность, это то, что выглядит просто, но находиться на уровень выше.

Потом нас увлекло, и до сих пор увлекает, приставка «со». Когда мы начали заниматься самоорганизацией и соорганизацией, когда мы поняли, что противоположность процессам доминации, насилия, подавления, уничтожения, важны все что «со»: сомыслие, содействие, собеседование, согласие и т.д. Оказалось, что эти все «со» порождают огромное смысловое поле в котором проявляется принципиально другая установка чем установка, связанная с действие «на».

Появилось такое слово как «фокус», которому мы посвятили очень много докладов. «Фокус» связки, развязки, перефокусирования, выворачивания через «фокус». Это то, что позволило нам приблизиться к возможности работы с такими сущностями как основания, пределы, начала. Мы технически стали работать с этими сущностями, когда фокусы, фокусировки стали обсуждать.

И сегодня я буду вводить следующее слово, которое для меня очень важно, для жизни этого разговора. Меня научили, что когда ты что-то делаешь и обсуждаешь, и это организуешь и начинается движение по содержанию, то главным в итоге оказывается не движение содержания, а понимание того, каким образом вы его получили.

На самом деле содержанием является вот этот механизм продвижения. Каждый раз нужно остановиться и посмотреть, а что мы сделали? Вот это то, что мы сделали, что мы организовали и является базовым.

Мы все время пытаемся отрефлексировать наши способы работы. И в этом смысле, только то, что мы делаем здесь, с вами, или в других формах организации, и является ценностью. То, что там проходит, оно вторично. Вот это вот и есть и образование, и исследование и соорганизация, то, что у нас в играх происходит. Это мы можем освоить, а не некоторые умозрительные конструкции. Они являются средством. Хотя всюду они являются важными.

Нам в свое время объясняли, что, то, что вы делаете, на Западе не примут. Потому что на западе считается, что в научной среде неприлично обсуждать эти «строительные леса», нужно обсуждать продукт. Почему я это говорю?

Потому что, то мышление «посттемных веков» не может базироваться и основываться на тех понятиях или конструкциях умственных, которые мы разрабатываем сейчас. Туда нужно перенести вот эти «строительные леса» и способы работы. А там возникнет другое содержание, другие конструкции, которые соответствуют тем ситуациям, разрывам, вопросам, которые будут актуальны в том месте, где это мышление возродиться.

Я сейчас, говоря мышление, не делаю различений тех, которые мы проводили на семинарах различая думание, мышление, рефлексия и т.д. Сейчас я использую слово «мышление» обобщенно, как некоторую предельную интеллектуальную способность, в этом смысле не строго.

Я считаю, это моё глубоко персональное убеждение, что каждый человек, кого это интересует, кто это делает, кто творит собственное понимание мира или свой мир, создает свое учение, не может перенести туда те учения, которые возникли у других людей, с другими вопрошаниями и т.д.

Я с большим уважением отношусь к буддизму, пытаюсь читать тексты, писать стихи, которые перекликаются с буддистской или даосской традицией, но я не могу принять учения Будды. Я изречение Будды оставил только одно: «У каждого свой путь». И мое представление, что, то, что называется учение Будды, это была необходимость каким-то образом организовать разговор с учениками. Это делалось для учеников, которым нужны были предписания, каким образом действовать. А эта идея, что каждый должен найти свой путь, она фактически из буддизма ушла в маргиналы. В какие-то школы дзен-буддизма и т.д. Поэтому в буддизме есть положение о том, что необходимо выйти из различений.

Есть сочинение, не помню точно автора, в котором перечисляется сто двадцать заблуждений в постижении истины. И в конце говориться, что подлинным является опустошение и сосредоточение, а все остальные способы, которые превозноситься, все относиться к заблуждению. Способность к различению относиться к тому, что нужно преодолеть в большинстве школ буддизма. Нужно выйти из различимости, потому что различимость привязывает к миру. Нужно выйти в мир, где различимости нет, и ты сливаешься с абсолютом.

Естественно, если стоит такая задача слиться, то никаких здесь, с моей точки зрения, опровержений быть не может. Но если стоит задача, например, этого разговора с человечеством, или задача каким-то образом передать это в социум, детям или кому-то, этот способ становится для тебя не приемлемым.

Я когда-то уже говорил, что главное в образовании, то, что образованный человек может отличать важное от не важного. Весь вопрос каким образом мы выделяем важное, по отношению к чему? По отношению к какой задаче? Ведь стало понятно уже в современном мире, что абсолютных ценностей и соответственно важностей быть не может. Даже ценность жизни человеческой не является абсолютной в условиях терроризма и всего прочего.

Различимость. А за счет различимости – неоднородность. А неоднородность – это условие множественности, и я буду строить много раз переходы, является для меня, содержание этого разговора. Построение различений, а за счет них, произведение новых неоднородностей, является содержанием и некоторой «целью», в кавычках, этого разговора. Отсюда, для меня, всегда человечество существует как «это» человечество.

Что для меня является «этим» человечеством? Это совокупность множества собеседников, с которыми я смог и стремлюсь построить разговор. Это то собеседование, которое я строю, в котором я участвую, или которое я вижу, и хочу там участвовать. Еще не участвую, но хочу войти.

Второй тезис: «Разговаривать можно с живыми или с живым». И очень важное для меня положение дальше: «Все, кто может со мной собеседовать — живые». Если я могу собеседовать с камнем, значит камень живой. Если я собеседую с деревьями, деревья для меня живые. Но это двойной процесс, они должны ответить.

В разговоре с «этим» человечеством, я каждый раз ищу и выделяю собеседников как живых. В этом разговоре участвуют не только механизмы, организмы или кто, а участвуют в первую очередь «эти» сущности, или сущности, имеющие имя.

Я не с живым Сократом разговариваю, я разговариваю с сущностью, с именем с сутью, которую принес в разговор Сократ. Этот разговор с именами, сущностями является очень важным, и они естественно выступают как иные, причем «эти» иные. Я все время буду различать «эти» иные и просто иные. Для меня «этот» — указание на то, что за этим можно поставить имя и показать пальцем.

Собеседование не законно. Самим ярким таким хрестоматийным примером является обвинение Сократа.

Сократа обвинили в развращении юношества. Имелось в виду, что он учил юношество, что Боги бывают разные, Боги могут появиться новые, и о том, что внутри человека есть «даймон», голос, с которым нужно разговаривать и прислушиваться. То есть собеседование с теми сущностями, которые в этом обществе были не приняты. И вывод юношей из привычного круга общения в собеседование и было сутью обвинения Сократа. Он нарушил законы полюса.

Собеседование — это игра с этими сущностями и при этом стоит задача, для меня, для человечества, проявить все больше живого. Не убить, а проявить и оживить. Оживить, включить в разговор. И соответственно, каждый раз я тогда пытаюсь найти эту суть или самость человечеств, через «этот» разговор, с «этим» человечеством.

Тут следующее базовое утверждение: для того, чтобы это стало возможным, это нужно уметь проделать внутри себя. Важно только различить внутреннюю болтовню, которая происходит в повседневности и внутреннее собеседование.

И здесь я ввожу такое слово как «этость». В буддизме есть такое понятие «таковости». Это предельная сущность. Природа всего это «таковость». Здесь для меня другой смысл. Я ввожу «этость». Это разные лики моей самости. И самость, в этом смысле, это отношения и игра этих «этостей».

Я раньше думал, что можно «дочистить» себя до чистой самости. А сейчас я понял, что можно «дочистить», отбросить «эти» иные, которые тебе мешают, но какая-то «этость», в данном случае при твоей самости останется. И то, что мы называем «Я», это смесь неразличимых «этостей».

Для того, чтобы проявить в себе эту неоднородность, выделить «этости» и работать с ними, ты единственный через «это», можешь проявить в себе множественность. Множественность не может быть проявлена в смеси. Она должна быть проявлена через различения, разделения.

И эта неоднородность, которую я различил, это и есть мое время. Мы живем с этими «иновостями» и у понятно, что нужно увидеть какие за ними основания. Если ты можешь стать множественным, тогда ты можешь стать открытым к действию. Действие я прежде всего понимаю, как мыслительное действие. Акт мышления – это действие. А то, что называют социальным действием, это следствие этого мыслительного действия.

Выделить основания, уйти к началам, это породить энергию или волю этой неоднородности, превратить ее в потенциал и сделать возможным действие. Я чуть позже поясню про потенциал и все остальное. Я не могу вводя много разных представлений, сразу все объяснить.

Все, что я сейчас делаю и рассказываю, это исследования для проекта «начальная школа человечества». На прошлой проектной сессии, мне для себя в первый раз удалось уйти от набора инструментов, педагогических образовательных, игровых, методических и прочих, которые я знаю. Я выделил примерно двадцать инструментов. Часть из них обсуждается в образовании, часть из них в образовании даже не видны.

Но я впервые по-другому посмотрел на образование. Образование как способность войти в четыре состояния, при этом не обязательно во все четыре, но четыре состояния образуют некоторый цикл.

  • Первое о стояние, это состояние разрыва и появление энергии вопрошания. Понятно, что этот разрыв является следствием того, что вы пережили столкновение, удивление, изумление, которое породило возможность вопрошания. Потому что на то, что у вас возникло, никто вокруг ответить не может. Все ответы, которые вам дают, вас не устраивают. Если бы ответы устроили, вы бы успокоились.

Я уже не раз говорил, что я до сих пор не знаю ответа на вопрос, почему люди убивают друг друга. Все объяснения, психологические, физиологические, социальные, я знаю, но они меня не устраивают.

  • Второе, это состояние освобождения. Выход в пустоту. Для этого нужно преодолеть синхронизированные связанности существующих мыслительных конструкций.
  • Третье, это состояние творения. Проявление начала и развертка его в иное.
  • Четвертое, это состояние действия. Новая возможность для синхронизации в социуме, в мышлении и т.д.

Последние состояние в целом и не обязательно. Можно ограничится творением.

То, что я рассказываю, это относиться к первым двум состояниям. Мне нужно эти два состояния каким-то образом проявить, прояснить. Я же не могу строить школу, если я не знаю, хоть как подойти к созданию этих четырех неоднородных состояний. Потому что каждый будет в этом состоянии проявляться по-другому, стоить свои траектории и т.д.

Создать «школу человечества», это создать возможность этих четырех состояний. А какие я буду использовать при этом педагогические, методические, умственные техники и способы, буду ли я достигать этого игровым способом, это я построю для себя. И остальные, Юра построит для себя, Тарас, Сергей, построят для себя, остальные могут войти туда и построить свое.

Это все время состояние ученичества. Строя эти состояния, ты каждый раз становишься учеником, потому что я убежден, что двух одинаковых состояния не бывает. Я могу их назвать этим именем, потому, что там некоторое общее есть, я их выделяю, что вот эти состояния творения, но каждый раз, содержание, форма, этого состояния творения будет другая. Я не могу их транслировать ты повторить.

И я думаю, что великие учителя, которые это делали, они каждый раз внутри себя это проделывали снова. В качестве одной из техник, можно использовать то, что я рисовал как «работа на пустых досках». Я утверждал, что есть такая техника. Эту технику я знаю только на себе. Я не могу знать ее на других. Я не знаю насколько она будет пригодна другим. Но я ее пытаюсь все время отрефлексировать.

Что значит работа на многих досках, не на пустых, а на многих. Есть доска вашего сознания, которая заполнена. У одних плоская, у других слоями, тем, что вы в течении жизни получили в виде опыта, знания и т.д. Но если у вас стоит новая задачка, все это нужно отбросить и работать на пустой доске, на которой есть две, три, одна «реперная точка».

Вот вся тайна в том, каким образом определить эту точку? Что это за точка, которая не исчезает при стирании вашего предыдущего?

Потом вы эту точку переводите в конструкцию, а на конструкции потом с первой доски «снимаете» все что нужно, для того, чтобы ввести это в сознание или в социум других. Потому что принципиально новую конструкцию вы никуда не введете, никому кроме вашего собственного понимания, вашей собственной манифестации.

Вот стоит вопрос, ты уже произвел эту конструкцию и с ней живешь, или ты еще проделываешь одну процедуру, эту конструкцию делаешь входимой в существующую культуру, мир, социум и т.д.? Это не обязательная процедура, если у тебя нет цели работать с обществом, преобразовать в нем что-то и т.д.

Что важно, для того, чтобы можно было работать на пустой доске, внутри вас должна существовать такая точка, которая является местом для вашей самости. Ваше переживание и вопрошание, оно внутри вас, условно говоря, «прожигает» эту дыру или пустоту, с которой можно начинать работать. Она является местом, откуда появляются «начала».

Но при этом каждый раз, когда вы решаете другую задачу и по-другому строите пустую доску, важно, чтоб было место, но заполняете его каждый раз заново. То есть работать в этой технике освобождения можно только тем людям, у которых есть вот это «прожжённое», выделенное место.

С людьми, которые не пережили потрясения, заниматься этим бесполезно. Я хотел бы еще произнести несколько тезисов, важных. Я не буду их пояснять пока, до этого дойдет.

  • Личность, это связанная энергия.

В этом разделении, которое я буду делать дальше, есть те, кто основывает разговор об устройстве мира на идее материи. А есть те, очень немногочисленные, но в истории они вполне перечислимы, кто утверждает, что в основании мира лежит энергия. И личность – это связанная энергия, которая не проявлена. Эту связанную энергию можно, за счет импульса вашего отношения, освободить энергию из этой связанности.

И для меня в Библии, в первой книге Бытия, слово является механизмом за счет которого появляются неоднородности, отделяют свет от тьмы, эта неоднородность освобождает энергию.

Разрыв, который появляется, это дыра в связанности, это выброс этой немерной энергии. А время в этом подходе является мерой неоднородности энергии. Или мера множественности. А пространство возникает, когда происходит синхронизация этой неоднородности до непрерывной длительности и однородной связанности. Там время синхронное, упорядоченное, однородное и т.д.

  • Абсолют является одновременно многим и одним.
  • При многом все является разным, при одном – установка на одинаковость. То есть, одна концепция множественная, другая – универсальная.
  • Объективировать можно только мертвое. С объективированным нельзя общаться. Оно не живое и там существует установка на воздействие. В отличии от того мира неоднородности, который я принял сейчас, как, то, в чем я буду работать. Там не «объект», «субъект», а «это» и «иное». Работа с живым. И там содействовать, и собеседовать. Здесь я разговариваю, там я наблюдаю.

Здесь у меня опыт, то что единично, живое и осмысленное.

Там у меня знания, то, что транслируется, объективирует опыт и является не живым.

Меня очень долго учили, что самое главное в мышлении, прорваться к объекту и построить новый объект. Сейчас я это отбрасываю полностью. Я не собираюсь строить объекты, размышлять об «объектах» и «субъектах».

Таким образом, я пытаюсь прорваться к наполнению проекта «начальной школы человечества». К выделению того «иного» с чем я буду работать, отделению того, с чем я не буду работать, и перевода этого в некоторую технику, и опыт, которые могут взять другие, если им это необходимо и по-своему решить другую задачу.

Я по сути сейчас пытаюсь найти технику работы с «внутренним разговором». Считая, что «внутренний разговор тебя», является условием «внутреннего разговора человечества». Те, кто не способны к собеседованию внутри себя, кто не может вырваться из смешанного общения, те не могут войти в «разговор человечества».

Теперь, прошу ваши вопросы.

Из зала: Как вы размежёвываете живое и мертвое?

Никитин В.: Я бы сказал: живое, не живое и мертвое. Не живое – это то, что еще для меня не живое. Мертвое – которое уже, я считаю, никогда не будет живым. Но граница происходит только по одному принципу: могу ли я с этим общаться, разговаривать, собеседовать.

Из зала: Это критерий?

Никитин В.: Единственный.

Из зала: Разделение на живое и мертвое, это акт воли?

Никитин В.: Воля там участвует.

Из зала: Тогда следующий вопрос. Разговор он следуемый или он разрывный?

Никитин В.: Разрывный.

Из зала: На основе вашего доклада, в моем понимании не живое и мертвое в принципе не существуют, потому что разговором я могу оживить что угодно.

Никитин В.: Если можете, значит да.

Из зала: Значит, коль возникает разговор, эта сущность уже живая?

Никитин В.: Да.

Из зала: И в этом смысле в чем разница между не живым и мертвым, когда в мире, через разговор, можно все оживить?

Никитин В.: Если вы можете, значит у вас весь мир живой. И я сказал, что в принципе это цель, сделать весь мир живым. Но пока я не умею. Я с очень небольшим количеством сущностей могу выйти в разговор. Я хочу войти с другими, но не могу, не вхожу.

Из зала: Способность разговаривать это дар?

Никитин В.: Да. Но с даром нужно работать, что вы понимали.

Дацюк С.:  Вы говорили, что общение — это способность создать такой некий бульон и отделить его от мест, где есть другой бульон. Но вот меня интересует такой момент. Чем этот бульон формируется? Что его связывает?

Никитин В.: Если у тебя есть способность отделять и соотносить, тогда ты не в бульоне, ты находишься в собеседовании. А если ты этот бульон не можешь отрефлектировать, но знаешь, что есть еще бульон, что он чужой, что с этим нужно бороться и т.д.

Дацюк С.: То есть бульон – это нерефлектированная ситуация?

Никитин В.: Да, конечно. А вот собеседование – это уже отрефлектированная ситуация. Осознанная, осмысленная, отрефлектированная.

Дацюк С.: А следующий шаг — это коммуникация, или нет?

Никитин В.: Нет. Все коммуникация. Это типы коммуникаций. Высокие коммуникации, есть безлюдные коммуникации и т.д.

Дацюк С.: То есть всякое общение — это коммуникация?

Никитин В.: Да. Но это один тип коммуникаций.

Дацюк С.: Дело в том, что по Луману, коммуникация это не всякие способы общения.

Никитин В.: Луман выделяет из своих задач.

Дацюк С.: Я хочу объяснить. Коммуникация, как он считает, это только то, что контингентно. То есть когда я принципиально не могу предсказать, что скажите вы, а вы не можете предсказать, что скажу я. Если я знаю, что будете говорить вы, а вы знаете, что буду говорить я, это все-равно приятно, но это не коммуникация.

Никитин В.: Это по Луману. Нужно понять какая у него была задача, чтобы так разделить.

Дацюк С.: Его задача была показать движение коммуникации как таковой.

Никитин В.: Эту задачу я не понимаю.

Дацюк С.: Контингентность, когда мы не можем предсказать, позволяет ее постоянно двигать в иное.

Никитин В.: Это у меня называется собеседование.

Дацюк С.: Это не правильно.

Никитин В.: Откуда ты знаешь, что правильно, а что не правильно?

Дацюк С.: Потому что собеседование называются вещи, которые по процедуре, по формату, предполагают стандартный ответ.

Никитин В.: «Это» имеет две принципиальных коннотации. Одна коннотация, «это» — определенность в культуре. Другая коннотация, «это» — уникальность. Для меня «это» уникальность. То, о чем рассуждает Луман, «это» в культуре.

Дацюк С.: Хорошо, давайте я спрошу так. Что объединяет наши чаепития? Почему мы собираемся?

Никитин В.: Потому что за счет разговора, я произвожу внутри себя, вот эти различения.

Чудновский Ю.: Эти чаепития порождают «между».

Никитин В.: Порождают «между». У меня лично, это увеличение неоднородности.

Из зала: Как я понял, акт мышления у вас начинается с переживания разрыва?

Никитин В.: Да.

Из зала: Можете его как-то описать подробнее?

Никитин В.: Нет. Его нужно пережить.

Из зала: Например, переживание смерти, может быть таким состоянием?

Никитин В.: Может. И я бы сказал, что это один из самых распространенных случаев.

Из зала: Вы ввели понятие «этость». А чем отличается «этость» от «сущности»?

Никитин В.: «Этость» персонализирована. На персонализированную сущность я могу сказать «это».

Из зала: А сущность вашего «Я». Сущность вас как человека?

Никитин В.: Тут я слово «сущность» к «Я» не употреблял, я говорил «самость». «Самость» и связанные с ней «этости».

Чудновский Ю.: В продолжении этого разговора. С сущностью Сократа ты беседуешь каждое утро, так? Но вот вопрос, проявлена ли суть Владимира Африкановича?

Никитин В.: Она каждый раз выглядит по-другому в игре этих «этостей».

Из зала: А воля какое отношение имеет к «сущности» и «Этости»? Воля ваша.

Никитин В.: Воля, это та энергия, с которой я работаю. Это мое время. А время, это как раз организованная энергия. Воля – это есть определенным образом преобразованная энергия.

Из зала: А «самость» как с этим связана?

Никитин В.: Воля – это то, что работает с моей «самостью». Воля – это то, к чему я подключаюсь, и моя самость начинает ее использовать.

Из зала: Можно сказать, что это одно и то же?

Никитин В.: Нет. «Самость» может существовать без воли. А воля в человеческом мире не проявляется без «самости». Это то, через что она входит в мир и становится волей человеческой.

Из зала: Возвращаясь к образованию человечества. Как вовлечь человечество в такой разговор, чтобы в этом разговоре человечество могло оживить этот мир?

Никитин В.: Дать возможность проявиться началу этого мира. Что такое мышление? Это когда вы разворачиваете начало в мир. Это то, что определяет возможность и форму этого мира.

Чудновский Ю.: У меня появилась еще одна интерпретация того, что ты говоришь. Разговор человечества оживляет «человеков», которые до того не являются живыми. В контексте того, о чем ты говоришь.Как бы вызывает к жизни «человеков».

Никитин В.: Вызывает человеческое в человеке. А не превращает его в объект манипуляции или еще чего-то.

Чудновский Ю.: Человечество тогда, это как «живая вода». То есть оно оживляет. То есть единственное предназначение – «оживление».

Никитин В.: Оживление. Да.

Чудновский Ю.: А кроме «живой», есть «мертвая вода». И тогда что это? И теперь нужно сообразить, в контексте твоего доклада, что это.

Никитин В.: Я же сказал, что я от себя отделил, в своем понимании, «мертвой воды». И главное научиться ее использовать.

Чудновский Ю.: Разговор, в этом смысле может быть противопоставлен молчанию? А не умерщвлению. То есть молчание, не в смысле молчаливое собеседование, а молчание.

Никитин В.: Молчание – это когда внутренний разговор прекратился.

Чудновский Ю.: Просто получается, что разговор про молчание, это разговор про «мертвую воду», которая так же необходима. И нужно теперь их вместе положить, как две дополняющие сущности.

Никитин В.: И для меня в этом суть «экологического» сегодня.

Бебешко Т.: Потому что если возвращаться к функционалу, «мертвая вода» сращивала. И в этом очень важная «чепушинка».

Никитин В.: «Мертвая вода» у меня здесь делает непрерывное, а «живая» делает разрывное.

Бебешко Т.: В контексте вашего рассказа как раз захотелось поговорить про молчание и про «мертвую воду».

Из зала: Владимир Африканович, такой вопрос. Та игра сущностей, которая происходит, это мои подобия?

Никитин В.: Нет. Иначе я б не говорил о множественности и неоднородности.

Из зала: Но подобия не подразумевают одинаковость.

Никитин В.: Все равно подобия, а у меня «инновасти».

Чудновский Ю.: Подобия – это волна-частица в смысле сохранения связи и одновременно инаковости. Это и то, и другое. И поскольку ты все время говоришь про «этости» в отношении себя, то они с одной стороны сохраняют тебя. А с другой стороны нужно каждый раз понимать, в чем инаковость этого «этого».

Из зала: Такой вопрос. Ваш разговор с Кантом, это ваша самость разговаривает с самостью Канта?

Никитин В.: С сущностью Канта. Но с ним у меня плохо получается разговор. Ты же понимаешь, я Канта включаю, но у меня с ним мало соответствия. Вопрос, который он задал я слышу, но его ответы меня не устраивают. У нас с ним пока нет этого разговора.

Из зала: А вот с человеком, с которым у вас есть разговор, даже с умершим, с жабой, с камнем и т.д. Это ваши самости разговаривают?

Никитин В.: Понимаешь, если я в состоянии выйти за пределы себя, то я скажу, что это моя самость. Вопрос, могу ли я выйти за пределы своей самости, я не решил еще.

Из зала: А с его позиции?

Никитин В.: С его позиция я не знаю. Я не могу стать на его позицию. Я тогда должен прообъективировать ситуацию, и поставить позицию вот той вот объектной. Есть позиция Канта, есть моя, есть характеристики, есть соотношения и все прочее.  Это не способ разговора.

Чудновский Ю.: У тебя в докладе были представлены два разговора. Один разговор сущностей, другой разговор «этостей». Один внутренний, другой на широком поле. Если я правильно понимаю вопрос, то как одно связанно с другим? Ты же уже не «этостями» разговариваешь с сущностью? С сущностью ты разговариваешь будучи сущностью. Осознаешь ты себя как сущность или ты там пребываешь как сущность? В том смысле, что твое удивление, твое потрясение выводит тебя в разговор и это означает осуществление твое?

Никитин В.: Да. Но я не могу постоянно пребывать в состоянии просветленности. Меня все время из нее выбивает. Как пишут буддистские учителя, просветлённый внешне ничем не отличается от других, он только по-другому видит и относиться.

Чудновский Ю.: Если я правильно понял вопрос Эдуарда, вопрос в том, что это, пресуществление или осуществление? Наверное, скорее пресуществление.

Никитин В.: Этот вопрос становиться для меня актуальным, когда я начинаю строить пустую доску.

Чудновский Ю.: В этот момент ты переходишь из разговоров «этостей» твоих в состояние сущность.

Никитин В.: В начально состояние.

Чудновский Ю.: Поэтому я и сказал пресуществление. И там уже тогда с сущностями можно о чем-то поговорить.

Никитин В.: Тогда я разворачиваю сущность.

Чудновский Ю.: Каждый раз для нового разговора?

Никитин В: Да, единично.

Из зала: У меня такой вопрос. Как исходя из потрясения или разрыва организовать разговор или собеседование, чтобы научить или воспитать прекратить убивать? Вот то, что мне не дает покоя.

Никитин В.: Для меня, это освоение этики живого. Этика живого существует только внутри тех, кто разговаривает.

Из зала: Возможно ли это транслировать?

Никитин В.: Нет. Есть такие вещи, мастерство, например, оно не транслируемо. Опыт не транслируем. Но его можно гармонизировать с вами. Мастер, например, работает, а ты находишься в поле его действий и с ним как-то гармонизируешься. Он тебе не объясняет, как нужно делать, он сам не знает.

Чудновский Ю.: Я бы здесь употребил слово «причастность».

Никитин В.: Причастность. Должен быть в полной причастности.

Чудновский Ю.: Это не трансляция, это причастность через вхождение в разговор сущностей.

Никитин В.: Это не организуемо. Я своей волей породил, вы можете туда войти. Я вас не организовываю, я даю вам возможность войти. Если я этого не породил, а сказал вам сделайте, не будет этого. Если я сам этого не сделаю, ничего не появится.

Чудновский Ю.: На этом, я считаю, нужно и закончить. Спасибо всем за участие. До встречи.

Всего комментариев: 0

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован.

Вы можете использовать следующие HTML тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>