Никитин В. Мудрость Иного

Никитин В.: Сегодня у меня рефлексивносборочное выступление. Я буду говорить не только в горизонте человечества, но и попытаюсь схватить то целое, в котором для меня оно находится, в котором я это понимаю и ощущаю.

Жанры выступления  про то, что неизвестно, или дискурсивно, могут быть разными:

Есть жанр доказательства – это когда вы выстраиваете логику и опираетесь на жесткие причинно-следственные связи. И эта логика определяет доверие к тому, что вы говорили.

Есть другой способ – это «Показательства». Посмотрите, видите, вот так. Вы же видите, что я опираюсь на такое видение, и это все очевидно. Я это видение свое пытаюсь развернуть. И доверие к выступающему в том, что это действительно можно увидеть.

Есть жанр ссылок. Это достоверно, потому что я ссылаюсь на Платона, Аристотеля и пр. Есть авторитеты, и я не обсуждаю достоверность. Я этих авторитетов процитировал, принимая то, что они сказали, как истину. И мне не надо ничего доказывать. Я только интерпретирую или развиваю то, что они говорили.

Есть откровения. Это когда вы уверены, что через вас говорит что-то высшее. И другие должны вам поверить, потому что они верят в то, что через вас это высшее говорит. Надо иметь харизму и что-то еще.

И есть свидетельство. Это когда я увидел что-то необычное и рассказываю. И у меня нет возможности ни доказывать, ни показывать, все опирается только на то, что я говорю, что это я видел. Если вы мне верите, то поверьте так.

 

Вот, например, книга Марко Поло о его путешествии к Китаю – это свидетельство, странствие. Оно не вызывало доверия пару сотен лет. Пока другие путешественники не подтвердили, что, действительно, такой путь есть. И он описывал феномены, которые они тоже видели.

Я, например, выступаю в жанре свидетельства. Я за какое-то время интеллектуальной жизни прошел некоторое странствие, где-то побывал. И относитесь к тому, что я говорю, как к тому, что я говорю от себя. Это абсолютно не значит, что вы должны все воспринимать как истину. Вы должны это воспринимать, как свидетельство. Можете верить или не верить, я свидетельствую. Потому как о других мирах можно только свидетельствовать.

У меня будет несколько фрагментов, они где-то между собой сходятся, где-то кажется, что они обособлены, но они потом сойдутся. Первое основание – это мое мироощущение на сегодня. Для меня оно из трех фокусов строится. И я так его сейчас разворачиваю.

Первый фокус – что я переживаю, как индивид. Какая моя экзистенция сегодня? Это двойственность, это растяжка для меня важного, вечного, нового и иного. Это разрыв тех целых, в которых я привык жить. Это желание делиться и погрузиться в некоторый свой мир, потому что очень сильно на меня этот разрыв влияет.

С чем сталкиваюсь в социальности как интеллектуал? Это примитивизация, которая повсеместно происходит. Это фрагментирование, никто не обсуждает целого. Это слепота к очевидным изменениям. Это насилие масс над интеллектом. И запрет на рефлексию высоких уровней. Это происходит в массовом порядке, телевидение это делает блестяще. Рефлексивные выступления сводят к мнению. Все, что говорят люди – это мнение. Профессионал ли говорит, или философ, все равно это мнение равнозначное любому другому выступающему.

И что я осмысляю, предощущаю как поэт? Это моя трансценденция. Что происходит некоторое переоснование гармоний. Что-то происходит с представлением о гармонии. У меня есть гипотеза. Так как все же социальность на меня очень сильно влияет, и так как я не хочу от нее оторваться. Происходит смена большой социокультурной рамки. Как пишет автор книги «Человек божественный», человечество меняет повестку дня. В чем это заключается? До недавнего времени базовой повесткой дня, если говорить этими словами, являлись три основных угрозы или опасности, с которыми человечество и человек сталкивались, т.е. род людской, это глад, мор и война. То есть голод, болезни и война. И все это в идее смерти. Всадники Апокалипсиса, вот и вся картина. Она до недавнего времени была актуальной.

Там произошло изменение содержания. Если от этих опасностей или угроз защиту искали сначала у Бога. Говорили, что спасется тот, кто без греха. Идея спасения была важной. Потом она сменилась идеей борьбы. Борьбы с голодом, с болезнями, со смертью, с войной через покорение природы, через технологические достижения, техническое развитие. Установка на человека в последнее время, на глобализацию, как реализацию достижений борьбы. Познание и развитие были установками. Объект и субъект – это было, с чем мы оперировали. И сейчас что произошло? Как утверждают авторы книги «Человек божественный», и мы утверждаем, это перешло из нерешимых проблем в задачи. Сейчас есть задачи преодоления голода, мора и войны. Есть «известно как». И в этом смысле это – не проблемы. Это уже понятная вещь, только не понятно как делать и с кем делать. Но вещь понятная. И произошла смена вот этой рамки. Появилась идея о том, что сейчас проблемами. Проблема – это то, что не имеет решения. Когда она переводиться в разряд задач, она разрешается. А сама проблема – она никогда… Это именно указание на то, что мы не знаем, как ее перевести в задачи.

И вот сейчас выделились другие фокусы. Во-первых, боятся не смерти, а будущего. Будущее стало той рамкой, в которой я выделил три фокуса:

Это ожидание катастроф (изменение климата, техногенные катастрофы, астероиды, которые вот-вот на нас грохнутся).

Второе – это угроза самоуничтожения (то, что мы можем сделать сами: атомные взрывы, те же техногенные катастрофы, нарушение всяческих границ и балансов вплоть до уничтожения планеты и т.д.).

И третье – это искусственный разум. Это будущее, которое нам не понятно и представляет угрозу.

Это еще стадия оформления этого как проблемы, до постановки задач еще не дошло. И здесь вместо борьбы «против», формируется идея «Со». Смещение акцента на человека глобального, на человечество. Вместо познания и развития – игра и творение. Вместо объект-субъект – персона-сущность. Все это делается для того, чтобы поместить глобальное в рамку человечества. То, что раньше было глобальной рамкой, сделали частью. Оно уже как задачи. Но большие задачи еще не поставлены.

И вот для меня эта смена рамок в социуме. Отсюда идея примитивизации, «слепоты». Я вижу, что рамка меняется, появились новые принципиально угрозы, новые направления для гуманитарной мысли, необходимо пересмотреть очень многие вещи. В том числе и что такое будущее? Что такое вообще будущее? Может эта рамка является ложной? Это вот все делает для меня ситуацию такой напряженной, непонятной и очень хочется из нее выйти. Сказать, что эти рамки несущественны, изменения несущественны, буду заниматься поэтическими или философскими изысками. Но тем не менее ситуация туда тянет, и мне представляется, что сейчас в мире этот страх будущего создает массовую тенденцию на рефлексию, на мышление. Причем, почему-то, чем более развита страна, тем это проявляется острее. Пытается законсервировать нынешнюю ситуацию для того, чтобы… Вы же понимаете, что смена рамок – это смена культур, смена акцентов, это смена образований и фактически смена понятия собственности, понимание собственности и т.д. То есть, понимание того, что идет на смену, будущее это или не будущее, требует кардинальных изменений, а это страшно.

И отсюда, мы все это отмечаем, никто совершенно не хочет рефлектировать, что происходит в мире и нужны новые подходы. Сейчас все это прикрывается лозунгом: «Думать о человечестве – это хорошо, но давайте думать о конкретном, о практичном, а все остальное не наше дело». А чье дело? Мы пытаемся понять, кто вообще на Земном шаре этим занимается. До сих пор не выяснили. Какие-то отдельные люди пишут очень хорошие работы, но мест, где системно этим занимаются, в том числе и в Украине, нет. Тем не менее мы набрались смелости и этим занимаемся.

Теперь описание рефлективного целого, в котором я для себя помещаю человечество через указание на области и позиции. В данном случае я размещаю их в виде уровней, хотя позже буду изображать в другом схематизме:

Верхний, доступный мне уровень (область, позиция) – это область невидимого и непроявленного. И там позиция и область – это навигатор и навигация. Следующая область – явленного и иного. И здесь позиция странника и странствия. Следующее – это проявленное и новое. Это позиция штурмана и картографии. Включение в интеллектуальную культуру, создание другого – это дело интерпретатора и области интерпретации. А включаемость в преобразовательную деятельность, превращение в объект – это деятель, проектировщик, конструктор, организатор.

Вот я выделил пять позиций и пять областей, которые для меня формируют целое. Я буду дальше говорить в основном из позиции иного и нового, фактически, чаще всего, с позиции картографа. Я не буду углубляться в невидимое сейчас. Я просто пытаюсь эти пять позиций и областей каким-то образом для себя сорганизовать для того, чтобы понять, что произошло со сменой рамки. Таким образом, идея человечества делает возможным проявление, осознание этого изменения глобального. Каким образом я могу себе и другим объяснить, зачем нужна идея человечества, зачем нужны новые гуманитарные исследования на другом уровне, почему то, на что мы привыкли опираться, почему те авторитеты, которых мы так уважаем, не годятся, чтобы понять, что я увидел в своем странствии. Просто потому, что они работали в другой рамке, где были другие связи, другие языки, другие задачи ставились. И в этом смысле опора на авторитеты не работает.

Опять же здесь не работают доказательства, потому что идея будущего, а за этим стоит то, чем мы занимались много лет, другое (или иное) понимание времени, делает невозможным доказательство. Делает невозможным утверждать, что все совершается по причинно-следственным связям. Как утверждает и буддизм, к которому я отношусь с огромным уважением. Я теперь не могу принять, что все привязано к карме и причинно-следственным связям. Также я не могу принять многое из того, что говорили другие религии. Потому что они опирались на идею линейного, текущего в одном направлении времени. Для меня теперь понятно, что эта идея является частным случаем. Причем, годной для социальной организации. Потому что пока еще трудно найти способы управления в условиях несинхронного, нелинейного времени. Вот это рефлексивное целое из пяти позиций и пяти областей я буду дальше развивать.

Дацюк С.: Почему люди боятся будущего?

Никитин В.: В данном случае я могу сослаться на огромное количество фильмов и сериалов, где все это показано. Потому что оно непредсказуемо и не в их власти.

Дацюк С.: А почему раньше не боялись?

Никитин В.: А будущего не было. Повторяемость была, воспроизводство. Раньше будущее отождествлялось с прогрессом, сегодня будущее с прогрессом не отождествляется. Резко увеличилась неопределенность, чего раньше не было. Раньше считали, что мы в состоянии управлять процессами. Сегодня у нас нет такой возможности.

Чудновский Ю.: У меня есть категорическое несогласие по поводу входа через социальность в человечество. Мы можем потом это отдельно обсуждать. Но вход в человечество никак не связан с социальными проблемами и переживаниями, о которых ты говоришь. С моей точки зрения, не имеет человек права через социальность входить в человечество, нет там такой дороги.

Никитин В.: Есть и через человека, и через человечество, и через социальность.

Чудновский Ю.: Нет! Только через суть, и через сущность.

Никитин В.: Мы с тобой говорим сейчас о разном. Я говорю, что социальное меня побудило, а ты говоришь, что оно туда не попадает. Конечно, не попадает.

Чудновский Ю.: Соответственно и постановка проблем из социальности через человечество, с моей точки зрения, запретен.

Никитин В.: В человечестве нет проблем. В отношении социума с человечеством есть проблемы.

Чудновский Ю.: Проблемы есть вообще в одной из технологий мышления. В одной очень узкой технологии мышления.

Из зала: У меня еще наблюдение по поводу фактора, который сейчас нагнетает на энтропию – это отказ от свободы воли. Хотя должно бы быть наоборот.

Никитин В.: В нашей картине мира, которую мы уже более-менее согласовали, в социуме свободы воли нет. У людей, которые находятся в социальных ситуациях, свободы воли нет.

Из зала: У меня на понимание запрета на мышление и на рефлексию. Вы когда-то говорили, что 95% человек и 5%, которые умеют мыслить, какое-то такое соотношение было. И если эти 95% убрать, то эти 5% опять поделятся на 95 и 5%.

Никитин В.: Это большая работа Фортунатова о том, что происходит в учебных коллективах. Он писал, что если из группы студентов убрать всех прогульщиков, то среди тех, кто не прогуливал, появятся прогульщики опять.

Из зала: Теперь вопрос в том, что если убрать этих думающих и рефлексирующих?

Никитин В.: Понимаешь, мы, как интеллектуалы, заботимся об интеллектуалах. Но есть книжка, где Умберто Эко беседует с великим французским кинорежиссером, и он говорит, что глупость человеческая играет не меньшую роль, чем разум. Глупость во многих случаях является тем балластом, который не дает перевернуться яхте. Глупость необходима – говорил он. И недаром большинство людей глупые, иначе социум разорвало бы на части. Поэтому нас заботит то, что происходит, но я никогда не говорил, что всех глупых нужно убрать.

Мне приходится сейчас ввести три слова: «иное», «иновое» и «другое». Иное как единичное, уникальное, не имеющее средств своего описания, живое для меня. Неописуемое.

Иновое – это когда иное описывается или пытается описываться в рамках некоторых подходов, культур, как правило, за счет отнесения к крупным классам. Нет возможности еще представить это подробно и конкретно. Но есть возможность указать, что в культуре такие вещи, в общем, относятся к этому классу.

И другое – это когда мы нечто уже можем поместить в ряд известного. И для меня очень важно в данном докладе отношения между ними. Понятно, что из трех слов можно построить шесть отношений (попарно). Для меня важны два: когда «другое» переводится в «иное». Когда то, что мы считали незначимым, таким же, как все остальное, вдруг для нас открывается как то, за чем стоит совершенно другой мир. Как то, что мы начинаем понимать, что мы этого не понимали и не знали.

Из зала: А такое бывает?

Никитин В.: Сплошь и рядом. Когда мы новое переводим в иное – это исследования. Когда то, что не умерло еще, мы начинаем опознавать, как небывалое. Когда мы иное переводим в другое – это уже для использования, окультуривания и т.д.

Вот я сейчас хочу провести процедуру перевода другого, инового (тут уж как для кого) в иное. Для этого дальше я буду рассуждать о мудрости, о софии. Для обыденного сознания – это другое. Мудрость – это понятная вещь, употребляемая, часто употребляемая как синоним расчета, успешности и еще много чего. А в философии на мудрость много раз шел закон. И в этом смысле оно для меня сейчас является иновым. Я буду рассматривать линию, ведущую от Сократа и очень важно, что она…

Чудновский Ю.: Я пропустил, наверное, чем иновое отличается от нового? Зачем эта буква «и» там вначале.

Никитин В.: Иновое – это иное, входящее в культуру. Новое для меня – это другое.

Линия рассмотрения, философствования про мудрость идет от Григория Сковороды. Сковорода пытался, как писал Крымский, проэкспериментировать и проявить мудрость через свою жизнь, у него много текстов, которые толкуют как мудрствования.

И самое интересное, неизвестно, как это получилось, что основным автором софиологии стал Владимир Соловьев, который является внучатым племянником Сковороды. Он внук сестры Сковороды. Таким образом, с Украины пришла Соловьеву эта мысль, но Соловьев развил софиологию. Учение о Софии-премудрости. Поддержали его П.А. Флоренский и С.Н. Булгаков. И критически эту линию завершил М.А. Бердяев (тоже родом из Украины).

Причем София-премудрость Божья имеет аналоги в других философско-религиозных системах. Это и Шехина, и «хохма» и Парвати и еще много женских ипостасей мудрости, которые участвовали вместе с Абсолютом, или с верховным Богом в творении мира.

Вот какие я выделил из этих сочинений характеристики Софии-премудрости:

  • Это творческая ипостась Абсолюта; творит, играя, миры.
  • Это есть начало, потому что софия отождествляется с архе?
  • Это есть воля и сила творящего Абсолюта. Она творит гармонию, как художник, творит возможности и множественность и возвращает к единому. Она задает единую пульсацию динамическую от потенции. То есть, следом этих пульсаций софии являются миры, созданные миры.

И Соловьев пишет: «София есть единство истинное, не противополагающее себя множественность. Не исключающая, все в себе заключающая. Ни одно из начал не подлежит упразднению, но всему должно быть указано его настоящее место в свободном соединстве». То есть, софия творит множественность, софия удерживает каждый раз в этой множественности и создает другую гармонию. Создает множество миров с разными гармониями. И при этом они каким-то образом дополняют друг друга. Разворачивается мир гармоний, имеющих, кроме того, инструментальное содержание. Нужно находить всему свое место. Тут нет идеи борьбы, тут есть идея «Со».

Из зала: А это откровение или свидетельство?

Никитин В.: Я думаю, что у Соловьева это откровение, а у других это было свидетельство.

Из зала: У вас я имею в виду.

Никитин В.: Это извлечение из Соловьева.

Дацюк С.: Я скажу даже жестче. Это теологический подход к философии. Это даже не философия.

Никитин В.: Но при этом в 1933 году Русская Православная Церковь отвергла софиологию и обозначила ее как ересь.

Дацюк С.: Правильно, потому что это обожествление чего-то принципиально другого. Это теологический прием, но не собственно христианская теория. Это не философия.

Никитин В.: Вместо изложения собственного понимания, я сослался на авторитет.

Чудновский Ю.: То есть, ты не в одном подходе будешь излагать, а в нескольких?

Никитин В.: Да. Теперь я хочу ту табличку с позициями и областями наполнить содержанием. Найти в моей ойкумене идею творения и гармонии, поместить на разные уровни. Верхний уровень – единая София, и дальше опять уровень невидимого — это мудрость творения и игра сущностей, и навигация как сотворение гармоний. Навигатор ищет новую гармонию мира, или через новую гармонию мир строит и постигает.

Явленное или иное — мудрость равновесия, игра странников. Путь странствия как обретение равновесия на пути.

Проявленное – мудрость баланса, игра смыслов, картография. Здесь развилка появляется. Что является инструментом, так сказать более адекватным, игра или расчет?

Чудновский Ю.: А рисовать ты можешь?

Никитин В.: Абсолют. София. Начинаются уровни:

Первый уровень: Невидимое – и здесь мудрость, творение, игра сущностей как его осуществление, проявление.

Чудновский Ю.: А что ты сейчас перечисляешь?

Никитин В.: Перечисляю, какой тип мудрости или форма мудрости. Это все так мудрость раскладываю. Через что эта мудрость проявляется. И кто или каким образом это делает. Игра сущностей, а здесь навигация.

Чудновский Ю.: Озаглавь колонки.

Никитин В.: 1 – типы мудрости; 2 – через что; 3 – кто и как.

Значит здесь навигация как. Сотворение гармонии или открытие (сотворение) гармонии. Навигатор свободно творит новые гармонии, никто ему не предписывает.

Второй уровень: Явленное или иное – мудрость равновесия, игра странствий, путь и странствие как обретение равновесия на пути.

Третий уровень: Проявленное – мудрость баланса, игра смыслов, картография и здесь развилка – игра и появляется еще расчет.

Чудновский Ю.: А кто?

Никитин В.: Картографы.

Чудновский Ю.: Или интерпретаторы по Т. Бебешко?

Никитин В.: Нет, они на следующем у меня.

Четвертый уровень: Включение, включенность в интеллектуальную культуру – социальная мудрость. Социальная мудрость – это норма. Нормализация – это проявление социальной мудрости. Здесь может быть игра, норма, созидание. Или расчет интересов. Это интерпретаторы.

Чудновский Ю.: А как – это интерпретация?

Никитин В.: Нормирование. Если картограф описывает то, чего нет. То интерпретатор всегда вписывает существующее через отнесение к норме.

И последнее – это включение в деятельность. Властная мудрость или мудрость послушания. Игры послушания или законы, озаконивание и здесь алгоритмизатор через создание алгоритмов и законов. Причем этот нижний уровень все время поднимают вверх, вплоть до самого верха.

И для меня высшая мудрость – это участие в игре сущностей при творении гармоний мира на стороне воли к множественному единству.

София, игра сущностей есть порождение многих миров, создание новых гармоний, удержание множественности и отнесение к единству. Но для социума важна мудрость баланса. Для рамки. Рамку социума создает мудрость баланса. Вот здесь начинаются смысловые игры, установление идеи целого, соотнесение в ней и карты смысловые строятся. Но здесь же появляется расчет, другая картинка и другой подход, для которого сейчас эта развилка очень значима.

Директор Института будущего в Америке, утверждает, что все в мире счисляемо. Нет никакой сущности, которую нельзя было бы посчитать. Это идеология цифрового мира и она здесь как развилка. Баланс как надстроить? А баланс в той ситуации, когда сдвинулись рамки. Строить через идею «big date», больших данных, что все исчисляемо и искусственный интеллект будет нам устанавливать балансы, и он делает это лучше человека, потому что лучше считает. Или баланс устанавливается за счет смыслов, нового смысла и соответственно стратегирования. Вот это игра смыслов или расчет, здесь развилка, на которой социум сейчас ищет инструменты своей соорганизации или организации.

Верхние уровни, от которых зависит содержание и понимание второго уровня, социум не видит и не может увидеть, из социума невидим этот уровень. Но мы понимаем, что если мы не построим, не будем работать в этих уровнях, никакой идеи баланса не появится. Поэтому пока мы здесь не построим новые гармонии и не укажем пути, на которых разворачиваются новые гармонии, то баланса будет достигнуть невозможно.

Для меня эти два уровня и есть то, что определяет необходимость новых гуманитарных исследований, которые строятся естественно на уровне проявленного.

Когда я начал писать программу гуманитарных исследований и написал «Институт Человечества», Юра меня поправил, что это не задача Института Человечества, это отдельный уровень, отдельная организованность, которая не входит в задачи Института Человечества. Но я утверждаю, что если этого не будет, то ничего дальше не произойдет, кроме вот этой идеи застыть, ограничить, фрагментировать.

Дацюк С.: Есть существенное возражение. Я бы назвал это бритва Пифагора???. Почему философия не является мудростью. Потому что мудростью обладают Боги. Мы не Боги, мы должны иметь установку на мудрость. Философия – это установка на мудрость. Я согласен с вашей таблицей, но с одним маленьким уточнением. На верхнем уровне работают Боги. Суть метафизики.

Никитин В.: На верхнем уровне работают сущности. Можешь называть их Богами.

Дацюк С.: У вас никто не может с нижних уровней оказаться на верхнем. С установкой на верхний – да.

Никитин В.: Принимаю твое замечание.

Чудновский Ю.: В табличке, что такое невидимое? Объясни подоплеку, потому что мы много раз обсуждали явленное. Все явленное, говорили мы. Все явлено. В этом смысле оно есть, а что из явленного невидимо?

Никитин В.: То, что неявлено пока.

Чудновский Ю.: То, что неявлено – потенциально.

Никитин В.: Невидимое – это и есть мир потенциального.

Чудновский Ю.: Тогда, оно у тебя не на том месте стоит в табличке. То ли оно потенциально, и тогда все, мы дальше ничего не обсуждаем. То ли оно явлено? Явленное может быть невидимым. Явлено, но не увидено. Что за категория Невидимое? Оно все невидимое.

Мы много говорили про невидимое. Но все, что мы обсуждали как невидимое, оно все равно явленное. Значимость и важность категории явленного в этой табличке утеряно.

Из зала: А творение обязательно мудрое? Просто есть глупость творения. Не все, что творится мудро.

Никитин В.: Глупость начинает проявляться на уровне баланса. На верхних уровнях глупости нет. Я же говорил, что глупость может оцениваться как баланс на корабле.

Дацюк С.: У вас получается, поскольку мудрость совершенна, то совершенным является все, что она творит. В чем мудрость мудра по качеству по сущности?

Никитин В.: Я сказал – в гармонии.

Дацюк С.: И все творимое сразу в гармонии? Вы сказали, что она там возникает. Она возникает, когда снизу идешь. Гармоничным оно становится, когда испытывает дисбалансы в мире более низком.

Никитин В.: Это ты смотришь снизу вверх.

Дацюк С.: И сверху вниз точно также.

Из зала: Определите гармонию, баланс и равновесие. Равновесие между чем и чем?

Никитин В.: На идее пути все описывается как нарушение и установление равновесия.

Чудновский Ю.: Гармония – это артикуляция порядка?

Никитин В.: Нет. Гармония – это идея порядка.

Дацюк С.: Пока сотворенное не столкнется с чем-нибудь вне себя, гармонии вообще не существует.

Никитин В.: Верхние уровни, которые как раз относятся к нашей компетенции, являются проблемными. Давайте обсуждать.

Дацюк С.: Проблемные не только в видении снизу, проблемные также в видении сверху.

Из зала: Вопрос по первой части. Появились новые рамки, мы теперь боимся будущего. И новый страх в том числе и страх перед «Со»?

Никитин В.: Смена принципа не означает, что исчезло то, что было. Все, чего боялись в связи со смертью, болезнями и войной, никуда не ушло. Оно просто стало более понятным. Вроде как понятно, как с болезнями бороться. Медицина, лекарства и т.д. Голод биотехнологиями победим, будем искусственно еду выращивать.

Из зала: А с войной как?

Никитин В.: Не будет войны. Светлое будущее.

Из зала: Но как ее можно не бояться?

Никитин В.: Боятся, но она входит уже в другую рамку, она является частью самоуничтожения. Она как один из инструментов самоуничтожения. Будущее, в котором мы можем через войну себя уничтожить. Оно не исчезло никуда, просто в другой интерпретации.

Из зала: Я примерно себе представляю, как проявляется воля на нижних четырех уровнях. Но меня смущает полная заполненность верхней строки.

Никитин В.: Вот здесь мудрость (софия) как воля. Я давал такую характеристику мудрости как воля. И здесь свобода воли существует, здесь ты можешь с этой волей взаимодействовать. С ней взаимодействуют сущности, с ней взаимодействуют странники. А здесь начинается детерминация. Есть жесткая детерминация, где нет свободы, тебя все ограничивает.

Из зала: Какой тогда здесь тип мудрости?

Никитин В.: Поставлю кавычки. Здесь, если мудрость баланса превращается в мудрость послушания. Или социальная мудрость – успех в социуме.

Чудновский Ю: Может тогда мудрость в одной или двух верхних, а в остальных…

Из зала: А можно назвать это рациональность?

Никитин В.: Там, где баланс, там начинается рациональность.

Если не будет первых двух, не будет изменений в нижних. Соответственно появлению этой новой гармонии. Просто изменились рамки. Это социальная реакция на то, что изменилась гармония. И мы не сможем социум и общество сделать соответствующими. Дисгармония, дисбаланс начнут увеличиваться. А для того, чтобы это не делалось, не понимать, как это сделать по-иному  начинают замораживать то, что есть.

Из зала: То есть, по-вашему, нижние три уровня не соответствуют верхним.

Никитин В.: Между ними разрыв все увеличивается.

Из зала: В каком месте разрыв увеличивается?

Чудновский Ю.: В каком пространстве существует этот разрыв? Верхнее живет само по себе, нижнее живет само по себе. А в каком пространстве они взаимодействуют?

Никитин В.: Там, где есть мембрана между социумом и человечеством. Мудрость баланса – это мембрана между уровнями. Идея баланса – это то, что в мембране доносится до социума.

Из зала: А где здесь свобода творения?

Бебешко Т.: Я думаю, что скорее мембрана здесь два уровня захватывает равновесие и баланс. Если равновесие обращено к мудрости, то баланс обращен к социуму.

Чудновский Ю.: Мы можем, прежде чем двинуться дальше, поговорить о гармонии?

Никитин В.: Я не умею говорить о гармонии. Я могу ее увидеть, понять, что она есть.

Гармония для меня – это согласие несовместимого. Потому что гармония творит миры и организует миры. А мир для меня – это то, что имеет больше, чем две несовместимые логики. Если логики совместимы, это пространство, которое можно описать алгоритмами или какими-то другими средствами.

Чудновский Ю.: Гармония есть сама по себе или гармония – это то, что проявлено.

Никитин В.: Гармония – это принцип устройства миров.

Чудновский Ю.: Артикулированная или неартикулированная?

Никитин В.: Я не понимаю, как на уровне непроявленного можно говорить об артикуляции. На уровне явленного он описывается как равновесие и баланс.

Чудновский Ю.: Нет, равновесие и баланс – это ниже.

Никитин В.: Я не могу здесь артикулировать. Мы много раз говорили, что здесь невыразимое. Я «могу мычать».

Чудновский Ю.: Меня «мычание» такое устраивает, просто я пытаюсь понять в этих разделениях видимое-невидимое, явленное-проявленное, гармонии они просто есть, и мы указываем – вот гармония, не понимая. И указываем на что угодно – оно гармонично. И это там устройство единства. Или гармония – это результат нашего понимания начал, оснований, пределов.

Никитин В.: Второе.

Чудновский Ю.: Тогда понимание должно где-то возникнуть.

Никитин В.: Там нет понимания, там есть предощущение. Понимание – это включение  уже в существующее. То есть, там не слово «понимание» должно быть, там «предощущение», «предчувствие».

Из зала: В беседе сущности это может возникать. И оно начинает влиять на выстраивание миров сущностями, когда они находятся в этом состоянии. И оно закладывает некие гармонии.

Чудновский Ю.: Для меня тогда все гармонии сущи. В беседе может проявляться причастность к какой-то гармонии.

Из зала: Причастность к гармонии может проявиться через парадокс, совмещение несовместимого, которое потом в гармонию?

Чудновский Ю.: Совмещение несовместимого может происходить и негармоническим образом.

Из зала: Но только после этого оно может стать и гармоническим.

Дацюк С.: Гармония – это не синтетизм, то, что прошло конфликт. Иначе это синкретичность. Если ситуация разрешилась без конфликта, то гармонии не наступило.

Из зала: Можно ли предположить, что гармония принципиально неартикулируема? Но гармоники проявляются через странников. И только таким образом можно увидеть направление этой гармонии, ориентацию на мудрость, в которую она помещена?

Никитин В.: Если говорить о функции красоты в отличие от совершенства технологического. Красота является порталом в верхний мир. Через красоту мы можем ощутить гармонию.

Чудновский Ю.: Свидетельство нельзя излагать в типологиях. Поскольку типологии – это логически организованные структуры, не имеющие отношения к свидетельствам. Если это свидетельство, то запрет возникает на логическую организацию свидетельства.

Никитин В.: Я здесь картографирую. И табличка эта – это способ картографирования, а не интерпретации.

Чудновский Ю.: Тогда этот переход между свидетельством и картографией должен быть чем-то обеспечен, следствием, например.

Никитин В.: Для меня это обеспечено вступлением про смену рамки.

Чудновский Ю.: Любое проявление единства – это и есть гармония.

Дацюк С.: Есть разные проявления единства.

Чудновский Ю.: И они гармоничны.

Из зала: Про волю. Где происходит детерминация?

Никитин В.: У человека свободы воли нет. Свобода воли есть, когда человек выходит на уровень сущности.

Чудновский Ю.: У социального человека нет свободы воли. Только выбор.

Из зала: У человека есть росток воли. Наступает момент, когда этот росточек прорастает. И действительно после выхода на этот верхний этаж, воля может быть проявлена.

Никитин В.: Человек может войти в волю, изначально у него воли нет. Он может дорасти до воли.

Из зала: Так называемая искра Божья – это и есть росток воли.

Никитин В.: Искра есть, не у всех.

Из зала: Детерминация между наличием свободы воли и ее отсутствием, или именно понимание смыслов такого или нечто другого, что отлично. И тогда запускается игра. В чем детерминация?

Никитин В.: У меня начала возникать проблематизация со смыслами. Мы смысл определяли как отношение к целому. Так вот здесь действительно нужно различать целое и целостность. На верхнем уровне нет целого, там целостности, и там нет смыслов. Смыслы возникают уже в столкновении с видением ограниченности. И поэтому когда мы говорим о смыслах, мы фиксируем целое. И тут у меня возникает затруднение. Смыслы относятся к мембране или к социальному миру? То, что смыслы не относятся к верхнему, это понятно. И на пути смысла нет.

Дацюк С.: Может ли страх будущего быть связан с тем, что это страх смены смыслов?

Никитин В.: Это с одной стороны, с другой стороны я же все время проблематизирую. Это то, как его начали определять. Ищут имя, пока начали говорить, что это страх будущего. Я не уверен, что это так, потому что в моей картине времени как раз будущего нет.

Дацюк С.: Давайте предположим тогда, что есть перспектива. А перспектива связана со сменой смыслов.

Никитин В.: Нет, это проявится через смену смыслов, а не связано со сменой смыслов.

Дацюк С.: Смена смыслов сопряжена с определенной трудностью. Тогда боязнь этой трудности и есть страхом будущего.

Никитин В.: Возникли новые вопросы, которые в следующей части должны были быть заданы, которые требуют смены форм мышления.

Из зала: Из всего, что было сказано, есть ощущение, что смыслы очень сильно связаны со временем. В каждом времени живут свои смыслы.

Никитин В.: Естественно. В разных временах, в разных временных мирах, еще и по-разному образуются, наверное.

Из зала: Смыслы находятся в мембране?

Дацюк С.: Они делают свои времена.

Чудновский Ю.: И определяют содержание времени. Создают свои времена и определяют их содержание и организацию.

Из зала: Вы предощущаете новую гармонию, но старая при этом никуда не делась

Никитин В.: Да и не одна причем, такое много раз происходило.

Из зала: То есть, сосуществует сразу множество гармоний.

Никитин В.: Я сказал, что сменяется принцип, а то, что он может реализоваться во множестве вариантов…

Из зала: Меня интересует, есть ли здесь возможность случайности, когда за счет каких-то флуктуаций наступает определенное будущее.

Никитин В.: Случайность — это одна из форм понимания баланса.

Из зала: Тогда каким образом вы вписываете туда детерминизм? Я понимаю это в обыденном смысле как отсутствие случайности. Не считаете ли вы, что это детерминистический хаос?

Никитин В.: Нет, принципы (расчеты, алгоритмы) работы со случайностями для меня это уже детерминизм. То, что может возникнуть вопреки расчетам. Случайности – это не ваша воля.

Из зала: Случайность может быть следствием сложности, или устройства системы, а может быть, как вы говорите, не вы моей воле. То есть, когда она задается извне какими-то факторами. Какая у нас здесь случайность? Это просто специфика вашей системы?

Никитин В.: Я же про систему не говорил. Я не говорил, что это система.

Из зала: В зависимости от того, какая у вас будет случайность, вы говорите либо о детерминистических системах, либо о хаотических. И в этом плане для меня непонятно, как это на мой язык перевести.

Никитин В.: Смысл первой таблицы говорил о том, что для работы в новой рамке не годится наука, системный подход и все прочее.

12.09.2018                                                                                      Киев

Всего комментариев: 0

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован.

Вы можете использовать следующие HTML тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>