Никитин В. Память Человечества

Никитин В.: Добрый вечер. Начинаем. Мы пытаемся в Институте Человечества понять, что такое человечество?

Для этого у нас есть язык, в котором описывают человека. Вся традиция гуманитарных исследований ориентирована на человека. Нам приходится испытывать этот язык на принципиально другой сущности. Что-то вероятно останется и будет мостиком в понимании, а что-то нужно будет откинуть как несоответствующее.

Мы видим несколько подходов к тому как рассматривать человечество понимая, что оно есть следствие множества разных подходов, картин мира, принципов и что мы не можем сосредоточится на одном любом из них, каким бы сильным и важным он нам не представлялся.

То есть мы не можем каким-то подходом захватить полностью эту новую сущность. Ни научным подходом, ни философским, ни историческим. Они могут быть представлены, но никакой из них, никакая форма мысленности, известная нам, не может стать единственной или подавляющей всех остальных.

Мы не можем остановиться на том, чтобы сделать некоторый микс или смесь из разного. Есть идея синтеза. Синтез это не плохо, но у него тоже есть недостаток. Синтез всегда единичен. Проведя синтез единожды, вы не можете его ни повторить, ни распространить. Это персональное усилие, совершить этот синтез. Поэтому мы сейчас выходим на представление о нахождении третьего места. То есть места, которое лежит за пределами любого из существующих или известных нам подходов.

Нахождение этого места, выделение его сущностных характеристик, нахождение соответствующего языка, с нашей точки зрения, является тем интеллектуальным скачком или продвижением, которое определяет следующий формат мысленности. В том числе следующие гуманитарные науки, суть гуманитарной революции.

В рамках этой идеологии, что это не смесь, не синтез, не поглощение одной моделью, а поиски иного места, инобытия для того, чтобы усмотреть, что есть человечество и составляет нашу программу или нашу ориентацию. Соответственно, тема памяти для человека или для описания человека, его характеристик и для науки, является очень важной.

Но есть ли память у человечества? Это вопрос который нужно поставить и попытаться проверить. Тема памяти, как человеческой памяти, меня интересовала всегда, с детства. Анализ своей собственной памяти показал, что у меня не совсем обычная и типичная память. У меня, например, полностью отсутствует механическая память.

Сегодня разговор будет с одной стороны про основания и подходы, с другой стороны не в методологической традиции. Я методолог. Хорошо владею языком подходов, понятий, категорий и т.д. Но этого сегодня не будет. Я буду пытаться в другой манере и в другом языке донести смыслы того, что меня волнует.

Как-то на чаепитии, примерно месяц назад, мы каким-то образом разделились на носителей той или иной установки. Мы выделили для себя и персонализировали четыре установки:

  • Тарас Бебешко говорил вокруг идеи завета. Установка на Новый завет.
  • Сергей Дацюк – вокруг идеи пророчества и необходимости новых пророчеств для нового мира.
  • Юрий Чудновский – вокруг идеи догматов, как важной вещи, потому что мы уже несколько раз наталкивались на то, что без догматов и инквизиции мышления не бывает.
  • На меня пришлась установка откровение.

Сегодня я буду говорить в установке откровение. Откровение, в данном случае, понимается как проникновение в память иного. В память или «надчеловечества» или человечества. В этой установке откровение можно соотнести со знаниями другой установки.

Если вернуться к Платону, он еще верил в воспоминания о мире идей в своем, вашем, частном откровении. Проникновении и преодолении забвения. Платон мыслил, что знания, это есть следствия припоминания того, как наша душа была в мире идей.

Параллельно в греческой мифологии был миф о Лете.  И Лето давало забвение и являлось неотъемлемой частью царства мертвых. Умершие, по греческой мифологии, это есть те, кто потерял память. Не те, кто потеряли жизнь, а те, кто потеряли память. Память как условие жизни. А противоположность Лете была Мнемозина, богиня памяти, и для того, чтобы проникнуть в память мира идей нужно было испить из источника. Это источник начал. Из него пили поэты и пророки.

Соотнесение начал – это и есть для нас движение к этой новой гуманитарной области или к пониманию того, что есть человечество. Эта работа по соотнесению разных началась давно. Но из последнего относительного времени для меня важны две работы: «Дао и Логос» Григорьевой Татьяны и Аверинцев С. «Древнегреческий космос и древний еврейский Аллах».

Взгляды Гераклита, как пишет Григорьева, были подобны на взгляды даосов о том, что все одно, все перетекает, становится одним. День и ночь это одно и т.д. В обосновании всего лежит единое, которое все время раздваивается на то, что противоположно и что борется. Отличие Гераклита от традиции даосизма было в том, что Гераклит считал, что в основе всего лежит мышление, а мышление базируется на идее борьбы.

Даосы считали, что в основе всего лежит путь, который проникает через следование. Но вот это сходство с даосизмом было резко остановлено Аристотелем, который ввел в логику исключение третьего. Этот принцип полностью закрывал возможность принять мыслителям идеи востока.

Потом наука еще более упростила ситуацию, когда в переходе от схоластики к естественным наукам был исключен принцип троица. Было произведено значительно упрощение мышления. И здесь мы с востоком сильно разошлись. И я для себя понял следующее:

  • Откровение – это работа с началом.
  • Знание – это работа с основаниями.
  • Догматы – это работа с пределами.

Я не все точки обозначил, но указал, что есть для меня такие, которые в совокупности, дополнительно составляют некоторую возможность построить этот «мир третьего». Здесь можно задавать вопросы.

Чудновский Ю.: Ты даешь позитивный ответ на вопрос можно ли слова, применимые к человеку, относить к человечеству?

Никитин В.: Нет. Я говорю, что это нужно проверить. Я начинаю проверку.

Чудновский Ю.: То есть сейчас это проверка? У тебя нет утверждения, что это можно? Например, два слова которые мы употребляем, «язык человечества» и «память человечества». Язык — сверхчеловеческая сущность, память тоже, с твоей точки зрения?

Никитин В.: Я же ссылался на Платона, на то, что память связано с миром идей.

Чудновский Ю.: Память накрывает человека, в твоем понимании? Это среда в которой человек живет?

Никитин В.: И другое понимание памяти накрывает человечество. Возможно нужно будет найти другое слово. Но то, что нечто накрывает, и я его условно сейчас называю памятью, потом возможно от него придется отказаться.

Чудновский Ю.: А в этом словосочетании память есть у человечества?

Никитин В.: Нет. Человечество оформлено памятью.

Дацюк С.: Когда вы говорите о памяти человечества, ее еще не существует или она уже есть?

Никитин В.: Нет.

Дацюк С.: В таком смысле мы можем говорить о фрагментарной памяти человечества понимая под этим память цивилизаций? И берем ли мы всю память цивилизаций?  Или только память этих цивилизаций о человечестве?

Никитин В.: С моей точки зрения то, что мы называем памятью человечества, это культура и история.

Дацюк С.: Но у нас нет культуры и истории человечества.

Никитин В.: Нет.

Дацюк С.: Поэтому мы можем говорить сейчас только о цивилизации. И я задаю вопрос по каждой цивилизации. Цивилизация помнит себя и на это направлена вся ее деятельность. Но в каждой цивилизации есть какое-то представление о всечеловеческом единстве. Мы про эту память говорим? Или мы составляем эту память из памяти цивилизаций и говорим, вот эта интегральная память это есть память человечества? Как мы поступаем?

Никитин В.: Нет. Для меня тот слой, о котором ты говоришь, это слой надстроенный над культурой и историей. Для меня это ниже человечества лежащий слой.

Дацюк С.: Из какой позиции тогда вообще можно это рассматривать?

Никитин В.: Только с третьего места.

Из зала: Хранить и забывать есть у вас?

Никитин В.: Это то, с чего в каждой энциклопедии начинается слово память. Память состоит из четырех процедур: обретать, хранить, забывать и воспроизводить.

Из зала: Вы говорите о бытийности? Происходящей, условно, с человечеством?

Никитин В.: Память — это условие бытия человечества.

Дацюк С.: Я бы сказал гипотетическое условие.

Никитин В.: Итак. Следующая часть про откровение. Это некоторое мое кредо к идее откровения. Я здесь воспользуюсь языком привычным в христианстве, но он вполне может быть изменен. Чтоб было компактнее и понятнее, я написал следующие тезисы.

  • Господь все открыл для думающего сердцем.
  • Нет тайных знаний, есть слепота разума.
  • Открыть свое сердце и разум – единственный способ увидеть не сокрытое.
  • Откровения рождаются в нас и раскрываются в мир.
  • Весь мир – открытая книга откровений.
  • Каждый способен на откровение, но мало кто верит себе и миру настолько, чтобы увидеть свое иное и сделать свое откровение.
  • Тайные тексты не содержат тайн.
  • Нам даруется жизнь и любовь и в этом мире вся тайна тайн. Но мы не постигаем глубину и радость жизни, а ищем нечто, скрытое в старых книгах и обрядах.
  • Только открытие себя открывает мир и только этому стоит учиться.
  • Есть только еще не проявленное в человечестве. И человечество орудие в проведении для творения явленного.
  • Нет прогресса. Есть путь раскрытия.

Это некоторое мое понимание зачем и что есть откровение.

И здесь я подхожу к той простой мысли с которой мы начинали.

  • Господь стал человеком и искупил грехи каждого. Но каждый не захотел или не смог стать частью целого. И сегодня идет речь о том, чтобы осознать это «соцелое» и «соцелостность» каждых.
  • Каждый признан для своего пути.
  • Каждый движется к своему учению.
  • Каждый достоин сотворить свой мир. Но не все хотят этого и это их выбор.
  • Каждый мир соотнесен с другими мирами.
  • Каждый учиться жить с этим соотнесение. Но большинство предпочитает считать, что есть одно настоящее и реальное время и единственный реальный мир и всеми силами стараются уничтожить и запретить многомирие и множественность.
  • Человечество – это общее место соотнесенности миров. Это ресурс многообразия для события и возможной ментальной экспансии в космос.
  • Как соотнести однократные персональные миры с общим полем, местом их соотнесения? Или происходит хаотичное, случайное их столкновение и соотнесение?

Это центральный вопрос.  Если мы считаем, что каждый достоин сотворить свой мир, свой однократный, персональный мир, замыкаемся ли мы в этих мирах? Можем ли соотнести их с другим миром только столкнувшись с ним? Или есть некоторое общее поле, пространство, в котором эти миры соотносятся? Для меня это базовый вопрос.

Из зала: Правильно ли я пониманию, что если представить себе человечество как способ приближения к идеальному абсолюту, Платоновскому, например, то память – это лишь способ удержания того, что человек на этом пути уже осознал?

Никитин В.: Я пытаюсь преодолеть это понимание.

Из зала: Я чувствую, что вы сюда, как и Платон, пытаетесь включить то, что еще не открыто. То есть воспоминания об идеальном. То это тогда ставит предел пути. То есть тогда путь не может быть свободным. Он вообще теряет всякий смысл, поскольку идеальное уже существует. А путь сам создает идеальное.

Никитин В.: Путь в открытии. Оно сокрыто для нас. Путь наш в открытии.

Из зала: Но если мы в памяти встречаем воспоминания об идеальном, то смысл пути?  Путь и есть открытие этого идеального. Тогда память не может содержать в себе воспоминания о том, что еще не открыто.

Дацюк С.: Почему? Память конструируется. Пророки точно конструируют.

Из зала: Как только пророк открыл некий мир, в котором он смоделировал некую ситуацию, он уже открыл. Уже нет понятия идеального, которое раньше было неизвестно. Это его путь, но он не вспомнил то, что там было.

Дацюк С.: У него нет задачи вспоминать. Он должен сконструировать новую память.

Из зала: Я о том и говорю, что память не может включать в себя воспоминания об идеальном.

Бебешко Т.: Отнесусь к выступлению Юрия, по поводу путешествия между мирами. Мы же рассматриваем не только в рамках этого проявленного мира. Рассмотрение идет в целостности. И с этих позиций, возможно, это уже моя гипотеза, память не есть способ. Можно рассматривать память как пространство.

Из зала: Если мы считаем, что память может очищаться, заполняться и т.д., то память — это как раз способ удержания.

Бебешко Т.: И пространство может очищаться, заполняться.

Из зала: Да, именно потому, что мы забываем, открываем. Именно поэтому, потому что сам наш путь уже определяет и способ существования памяти.

Никитин В.: Я вот теперь не знаю, человечество может забывать или нет.

Из зала: Есть такое понятие ка информационный фон, или шар. Где, считается, что содержится вся память, вся информация. Про всех, про все, про всегда, про то что было, про то, что будет и т.д. Это напоминает мыльный пузырь вокруг нашей планеты. Есть целая теория, основанная на этом. Что если это и есть память человечества и этого в принципе достаточно?

Никитин В.: С моей точки зрения, то, что ты говоришь, может рассматриваться только в том случае, если мы будем рассматривать кроме памяти «человеков», как образец, память, условно говоря, искусственных интеллектов и т.д. Потому что в основании человеческой жизни и памяти не лежит информация.

Из зала: Скажите, пожалуйста, как соотносятся память, и воля?

Никитин В.: Память вызывается волей. Это концепция Юнга. Память вызывается волей. Воля нужна для того, чтобы придать памяти энергию. Потому что память «остывает» и не попадает в актуальное, а воля нужна, чтоб актуализировать память.

Из зала: Тогда такой вопрос. Память – это сущность, смысл или это процесс?

Никитин В.: Это время. Это форма организации времени. Никаких летоисчислений и траекторий времени нет. Время начинается в каждой точке вселенной, каждым усилием души, открывается нам в нашей совместности. Измеряем ли мы возраст звезд или осознаем время своей любви. Каждый начинает свое время.

Из зала: Можно ли предположить, что память рождается в смерти?

Никитин В.: Есть такое словосочетание «смертная память» и память человеческая связана со смертью. Насчет человечества не знаю. Я не знаю есть ли у человечества подобия человеческой смерти. Я сказал, что смерть человечества по подобию может быть, как забвение. Но ни как физическая смерть.

Из зала: Есть такое понимание, что есть два тоннеля, мы движемся в будущее, а будущее движется к нам. И они могут сойтись или не сойтись. В этом контексте, память, о которой вы говорите, она явно где-то храниться и внешняя, по отношению к надвигающемуся на нас будущему.

Никитин В.: Я фрагмент про время зачитал не просто так. Там нет ни прошлого, ни будущего. У человечества нет прошлого и будущего. По всем основным теориям память управляется, связана с сознанием. Все теории, которые говорят о памяти, функциональны. Теории функциональны, но я не знаю, можно ли обсуждать человечество в языке функций.

Дацюк С.: Нет. Память имеет онтологический статус.

Никитин В.: Скорее всего нужно говорить о призвании и даре. Есть дар разных форм памяти для осуществления призвания. Память нам даруется для этого. Это дар. И, соответственно, разная память даруется тем, у кого разное призвание. И они должны это осознать. Но здесь возникает следующий сложный вопрос, есть ли сознание у человечества?

Из зала: А можно ли предположить, что память, в том образе, который вы сейчас предъявили, человечествам организует забытие?

Никитин В.: Человечество может дать сигнал социуму забыть. Само человечество ничего не забывает.

Из зала: А если упоминаний вообще не осталось? Вы считаете, что где-то виртуально оно продолжает существовать и быть актуальным?

Чудновский Ю.: Не актуальным, а потенциальным.

Из зала: Это все-равно, что говорить, что потенциально существуют все абсолютно идеи?

Никитин В.: Я не употреблял оператора «все».

Из зала: А те, что абсолютно потеряли воспоминания, нет ни письменных источников, никаких. Это будет считаться забыванием?

Никитин В.: Общество забыло.

Из зала: В памяти человечества, вы считаете, эта информация будет продолжать существовать или она переходит в разряд еще не открытой?

Никитин В.: С моей «неправильной точки зрения» человечество состоит из сущностей и никакого отношения к информации не имеет. Человечество и его память ограничены теми сущностями, которые осуществились.

Из зала: То есть забыть на уровне человечества нельзя?

Никитин В.: Нет, нельзя.

Чудновский Ю.: Продолжаем.

Никитин В.: Дальше очень важный вопрос с которым, с моей точки зрения, нужно разобраться – это с дискретным и непрерывным. Жизнь — непрерывна. Ее нельзя прервать. Ее можно остановить, заморозить, но нельзя прервать. А сознание человека и его память разорваны и разнонаправлены.

Вселенная тоже, с моей точки зрения, дискретна, но только в других измерениях. И в мире дискретное является более базовым, по отношению к непрерывному. Алгоритмы, о которых мы все время говорим, описывают только непрерывности или закономерные разрывы. А незакономерные волевые разрывы принципиально нельзя свести ни к какому закону и алгоритму.

Живое тело непрерывно и через него мы свое сознание, которое разорвано, разнонаправлено, делаем «квазинепрерывным». Наше «Я» сохраняется, с моей точки зрения, только потому, что есть тело. У нас есть телесный, культурный, временной образ себя. А вот суть меня, это некоторый пустотный образ себя отнесенный к началу или к концу, если ты человек.

Мне представляется, что память человечества, по отношению к дискретному миру самого человечества, как соотнесение разных миров, есть непрерывной.  И для того чтобы с этим как-то работать, нам нужно вернуться к нашим многократно обговоренным вещам о целом и соцелостностях. Мы ищем целое для этой совместности. Мы не понимаем, как дискретное становится целостным.

Есть ли у человечества «тело», которое определяет соцелостность его? Или есть такие вещи как сострадание, сочувствие, любовь, мудрость, как поле в котором живут соцелостности? Удерживается ли это поле волей? И сама воля, если ли она полевая структура? Если она энергия Божественная? Если она живая энергия со своими стратегиями, сознанием и т.д.

У меня поле существования соцелостностей определяется непрерывной памятью человечества. Социум живет с целыми. В человечестве целых нет, там есть только открытые целостности.

Чудновский Ю.: А в чем разница между целым и целостностью?

Никитин В.: Целое имеет границы, целостность имеет ядро и не имеет границ.

Из зала: Почему в мотивации связанности вы назвали только благостные вещи? Такие как любовь, мудрость и т.д. Почему там нет ничего агрессивного? Почему карма не является таким связующим моментом?

Никитин В.: С моей точки зрения, человечество в нашем понимании не содержит зла. Мое понимание такое, что зло – это характеристика социума. У меня следующая большая часть доклада о времени. Я ее не буду начинать сегодня. Я считаю, что для начала заброшено некоторое количество смыслов, с которыми можно работать.

О времени будет уже следующий мод доклад.

Чудновский Ю.: Всем спасибо за внимание. До встречи.

13.06.2018                                                                                                        Киев

Всего комментариев: 0

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован.

Вы можете использовать следующие HTML тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>